Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
21.01.2018 
Главная страница > X-Архив > Станислав Белковский
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Станислав Белковский


11 июня 2004 года
12 июня - День России

Весь эфир

Станислав Белковский
Станислав Белковский
X-Справка

Е. Афанасьева: Добрый день! В эфире Интернет-вещание Авторского телевидения программа "Полит Х". Сегодня мы поговорим о национальном празднике, который 12 июня официально отмечает вся страна. Народ радуется лишнему выходному дню и возможности провести его на дачах, а политологи, культурологи, специалисты в истории обсуждают, что же такое государственный праздник: прижился ли он за 14 лет в России и стал ли он действительно государственным праздником. Об этом мы поговорим с президентом Института национальной стратегии политологом Станиславом Белковским. Добрый день! На Ваш взгляд, праздник прижился или нет?

С. Белковский: Как выходной день - безусловно. Прижился ли он как неотъемлемая часть души русского народа, я думаю, что пока еще нет. Непонятно - от чего независимость, со временем мы поняли, что это была независимость от Советского Союза как нашей общей родины, и те, кто в 91-м году был чрезвычайно воодушевлен этой независимостью, сегодня относится к ней не так однозначно. Мы понимаем, что не только выиграли, но и потеряли многое от того, что Советского Союза не стало. В этом смысле политика России, которая в те годы не цементировала Союз, а скорее стимулировала центробежные тенденции, в нем была определяющей.

Е. Афанасьева: Можно ли вообще назначить государственный праздник? Я хорошо помню этот день: я как журналист сидела на балконе зала заседаний, где шел Съезд российских депутатов, и заглядывала, как они голосуют. Они приняли Декларацию о независимости (двумя неделями раньше Ельцин стал председателем Верховного совета), а годом позже назначили на этот день выборы президента России и привязали еще через год к этому дню праздник. Как Вы считаете, так можно установить праздник?

С. Белковский: Праздники, как правило, устанавливаются в связи с великими событиями великими лидерами. В том общественно-политическом контексте этот праздник имел право на существование. Но поскольку не было ни великой политики, ни величия лидеров впоследствии, и произошла десакрализация процессов, с которыми весь народ связывал свои надежды на рубеже 80-90-х годов, а именно десакрализация демократии, которая воспринималась не как система институтов формирования власти и народного волеизъявления, а как чудо. Источник чуда, который решит все проблемы - от экономических до сексуальных - советского народа. Советский народ понял, что чуда не происходит, и демократия - не источник решения проблем, а наоборот источник новых проблем. Естественно, произошла десакрализация и праздника. Сам Борис Ельцин перестал быть тем лидером, которым он воспринимался с 89-го по 91-й год, и это не сказалось положительно на судьбе праздника, который как выходной день пользуется безусловным уважением российского народа, но он не связан с воодушевлением российского народа.

Ведь праздник имеет свою мистическую, метафизическую природу, которую изучали многие исследователи: Жан-Жак Руссо противопоставлял праздник театру, обозначал его как форму солидарности и раскрепощения сил народа, Бахтин изучал карнавальную природу праздника. Всей этой метафизики в празднике 12 июня, конечно, нет.

Е. Афанасьева: А в советских праздниках она была?

С. Белковский: Конечно, она была.

Е. Афанасьева: Праздник 7 ноября был насажен сверху так же, как этот, или нет?

С. Белковский: Существовала определенная сакральность власти, и определенные события в эти праздники были неизбежными атрибутами, спутниками этой сакральной власти. Весь ритуал отмечания этих праздников - военные парады, демонстрации - были неотъемлемыми частями этого ритуала. Первомайская демонстрация, например, была абсолютно искренним порывом, но он перестал быть таковым к концу 80-х годов, когда произошел отказ от коммунистического проекта. А 7 ноября была демонстрация могущества Советского Союза - военный парад, и в этом смысле их значение было огромно для мобилизации нации: абсолютное большинство советских жителей смотрело с замиранием сердца парад 7 ноября каждый год.

Е. Афанасьева: Почему нынешнее руководство не задумывалось над созданием ритуала для этого праздника?

С. Белковский: Ритуал является спутником культа, а мы живем вне культа. Наша власть абсолютно секулярна - она сознательно идет путем собственной десакрализации. Когда Путин говорит о том, что он наемный менеджер, нанятый на четыре года, на мой взгляд, это неправильно по определению. В России такой власти существовать не может.

Е. Афанасьева: Жириновский активно доказывает, что нужны монархи или диктаторы.

С. Белковский: Мы знаем, насколько условны все заявления Владимира Вольфовича.

Е. Афанасьева: Насколько власть была права в том, что она назначила новые праздники, не отменив старых? Просто, понимая, что такие даты, как 7 ноября и 1 мая, - это исторически привычка многих людей просто иметь выходные, власть их оставила, переименовав?

С. Белковский: Я думаю, это был правильный шаг в направлении восстановления единства отечественной истории, но он не сопровождался другими шагами в этом же направлении. Поэтому эти праздники повисли в воздухе, и этого ощущения нет все равно.

Е. Афанасьева: Можно ли сейчас исправить ситуацию и попытаться этот день сделать более важным и значительным, чтобы люди хотя бы знали, что это за день и почему мы его празднуем?

С. Белковский: Нет. Потому что люди уже поняли, что это за день. Он ассоциируется с разочарованием в демократии, с распадом Советского Союза. И если в этот день произойдет какое-то другое событие, например, русская армия войдет в Крым и он станет снова российским, или произойдет чудо, и спустившийся с облака облаченный в белые одеяния Владимир Владимирович Путин раздаст каждому жителю России по тысяче долларов (тогда этот день будет назван днем материальной независимости), в этом случае можно будет реанимировать. Но в рамках старого содержания этого праздника он никогда не будет ничем большим, чем просто выходной день.

Е. Афанасьева: А нужно ли поменять этот день - найти другую дату для государственного праздника России?

С. Белковский: Чтобы найти дату, нужно, чтобы в эту дату что-то произошло. Если даже в эту дату ничего не произошло, нужен лидер, который смог бы загипнотизировать народ в должной мере.

Е. Афанасьева: Избрание Путина президентом 14 марта…

С. Белковский: Праздник не может быть обращен в прошлое. Он всегда связан с тенденцией развития нации, обращенной в будущее.

Е. Афанасьева: Пока это день, когда посольства России по всему миру официально проводят приемы.

С. Белковский: Посольств все меньше, приемы все беднее.

Е. Афанасьева: То есть Вы считаете, что найти другую дату в нашей скудной истории последнего времени практически невозможно? Может, поискать в более древней истории?

С. Белковский: Это все равно должно быть связано с событиями современной истории, и должны быть яркие успехи, которые в восприятии народа носили бы священный, сакральный характер. Удвоение ВВП не может быть ориентиром такого рода (может быть, такой день и будет введен, хотя в самом факте удвоения ВВП я сомневаюсь). Нация формируется или в процессе военных побед, крупных геополитических успехов другого порядка, и в этом смысле этот праздник - некий день реванша, когда эпоха национального унижения, начавшаяся в 80-е годы, закончилась. Причем, люди, которые не говорят об этом в социологических опросах, бессознательно это чувствуют. Потому что российская нация - имперская, и дух реванша здесь неистребим. На смену празднику 12 июня может придти некий день реванша, который может совпадать с 12 июня, но для этого нужен некий символический акт реванша. А этот акт не может быть сформулирован в тех категориях, которыми сегодня мыслит власть. Если мы заглянем в последнее Послание президента Федеральному собранию, то увидим там выдающийся тезис об авансовых платежах НДС.

Е. Афанасьева: Там говорится о свободных людях.

С. Белковский: Скорее об экономически самодостаточных людях, т.е. людях, которые ничего не ждут от государства и могут сами себя прокормить. Этот идеал для России - достаточно сомнительный: я с трудом представляю себе Пушкина, Достоевского или Толстого, которые воспевали бы свободу такого типа. Это еще одна попытка оторвать современную историю России - небольшую политическую голову от мощного, теряющего связь с головой исторического тела России.

Е. Афанасьева: Вы говорите о сакральности праздника. Должна быть сакральность у других атрибутов государственности, таких как гимн, флаг?

С. Белковский: Если нет сакральности самой власти, то не может быть сакральности и у атрибутов.

Е. Афанасьева: Например, детей, начиная с 1-2 класса, заставляют учить новый гимн. В подкорку нашего поколения вошел советский гимн: его пели, когда наши хоккеисты с фигуристами на пьедестале почета стояли, и для нас он ассоциировался не с Кремлевской площадью и страхами, а со спортивными успехами. Также и сегодняшние дети зубрят новый гимн.

С. Белковский: Но согласитесь, что выучить его невозможно.

Е. Афанасьева: Мы когда-то учили наизусть по-английски биографию Леонида Ильича Брежнева.

С. Белковский: Она все-таки не была сакральной, и мы ее не запомнили. Дело в том, что сочетание советской музыки и несоветского гимна - само по себе порочно, потому что всякий сакральный атрибут всегда целостен. Новый текст, слепленный Сергеем Владимировичем Михалковым, не может быть трансформирован без апелляции к сакральным образам, которые были в старом гимне - Ленин, партия, коммунизм. Собственно умирание гимна началось с того момента, как был выкинут Сталин. А сейчас придумывать новые слова абсолютно бессмысленно. И то, что у первого постсоветского гимна не было слов, и то, что никто не может запомнить нынешние слова, - это отражение кризиса языка современной России: в России нет языка, поскольку нет национального проекта, который мог быть описан языком. Все понятия теряют смысл, происходит их постоянная подмена.

Е. Афанасьева: А герб?

С. Белковский: Герб у нас исторический. В гербах проявляется сакральность власти в целом. Если власть не сакральна, а наша власть не стремится к тому, чтобы быть сакральной, то без системы сакрального жеста в целом герб тоже десакрализируется. Хотя это историческое обусловленное явление в отличие от странного синтеза советской музыки и михалковских слов, поэтому у герба больше шансов возродиться.

Е. Афанасьева: Сколько по Вашему прогнозу может продержаться этот праздник, и что должно случиться, чтобы его поменяли?

С. Белковский: Праздник как выходной день - до бесконечности. А закончится праздник 12 июня, когда будет сформулирован новый национальный проект и будет избрана отправная точка этого проекта - либо современная, либо историческая.

Е. Афанасьева: В какой перспективе это возможно?

С. Белковский: Это возможно в перспективе нескольких лет, если России суждено выжить, и это невозможно в принципе, если России выжить не суждено.

Е. Афанасьева: Это очень мрачные предсказания.

С. Белковский: Ничего мрачного с точки зрения идеологии 90-х годов, с которой мы усиленно боремся в моем лице. Распад страны не так страшен, а важно, где находится человек в этот момент: вписан ли он в глобальные экономические и политические инфраструктуры, которые позволяют ему чувствовать себя хорошо и быть самодостаточным. Если мы смирились с гибелью Советского Союза, почему мы не смиримся с гибелью России?

Е. Афанасьева: Что будет в этом случае: множество удельных княжеств, каждое со своим государственным днем?

С. Белковский: Я не знаю, что будет после России, потому что, если Россия распадется под влиянием внешних факторов при отсутствии сопротивления изнутри этому процессу, это может выражаться в чем угодно, вплоть до китаизации Сибири и Дальнего Востока, т.е. практического отторжения этих территорий. Но какой характер это будет носить, мы сейчас не знаем и не может предсказывать: это слишком рискованное рассуждение, балансирующее на грани допустимого.

Е. Афанасьева: У дореволюционной России был государственный праздник?

С. Белковский: Праздником был день рождения государя. Были и православные праздники, которые существуют и сегодня, но из-за того, что социальная роль церкви не столь велика, соответственно и роль этих праздников не столь велика.

Е. Афанасьева: Но появление первых лиц государства в Храме Христа Спасителя на пасхальной службе - это придание этому празднику государственного значения. Ведь не просто так Владимир Владимирович пришел постоять на службе.

С. Белковский: Это является волей церкви, а не отношением государства к церкви. Сегодня церковь слишком зависима от государства. Если ей удастся нащупать тенденцию к высвобождению - выходу в самостоятельное политическое и социальное пространство, то тогда эти праздники будут реальными праздниками, который будут воодушевлять народ. Вернется метафизика праздника, и он не будет чисто формальным явлением.

Е. Афанасьева: Откуда взялась традиция государствам устраивать государственные дни? Это возникло в День независимости Америки и от этого пошло, а потом эту моду подхватили другие государства, или была другая логика?

С. Белковский: Праздники существуют еще с античных времен.

Е. Афанасьева: Но день бога вина - это одно, а день государства - это другое.

С. Белковский: Праздник - это некие бусы на нитке пролонгированного исторического существования государства. Государство показывает, что оно не собирается умирать завтра, что есть постоянно действующие механизмы, и тем самым государство праздники акцентирует в вечность. В праздники происходит единение государства с народом: народ раскрепощается, погружается в праздничную стихию, и происходит мистическое единение. Поэтому без праздников государство существовать не может.

Е. Афанасьева: В какой стране этот праздник наиболее адекватен той функции, которую государственный день должен в себе нести?

С. Белковский: Во многих странах. Это и День независимости США, и День взятия Бастилии 14 июля.

Е. Афанасьева: Вряд ли для большинства французов это столь значимый день. Но они чувствуют причастность к государству, гордость за страну.

С. Белковский: Важна не рациональная, а именно метафизическая природа праздника. Поэтому французы расстроились бы, если бы этот праздник был отменен. Этот день напоминает им о национально-государственной идентичности. Это и есть важнейшая функция праздника.

Е. Афанасьева: Может быть, минимизировать праздники? У нас их стало слишком много: мы оставили все советские, официально разрешили церковные, и еще появились российские.

С. Белковский: Вопрос не количества, а качества праздников. Когда возникнут дни, которые для каждого человека будут ассоциироваться с национально-государственной идентичностью, и будет происходить мистическое единение государства с народом, тогда и будут настоящие праздники.

Е. Афанасьева: Сейчас у людей есть дни, которые для них священны? Кроме 9 мая, потому что все говорят о нем как о священном празднике.

С. Белковский: Я считаю, что кроме растущего статуса религиозных праздников мы сегодня не можем говорить о том, что какие-то из светских праздников являются священными.

Е. Афанасьева: Мы дойдем до того, что советские праздники отменят? Или государству все равно, сколько у нас выходных дней?

С. Белковский: По большому счету - все равно. Вопрос в том, будет ли национальный проект, новая национально-государственная идея.

Е. Афанасьева: Кто-нибудь ищет эту идею?

С. Белковский: Идеи обычно принадлежат лидерам.

Е. Афанасьева: Какая идея у нынешнего лидера - стабильность?

С. Белковский: Идея нынешнего лидера - дотянуть.

Е. Афанасьева: То есть Владимир Владимирович поставил себе цель чистенько пройти второй срок и все?

С. Белковский: Владимир Владимирович поставить себе целью войти в историю страны лидером, при котором в стране стало несколько лучше.

Е. Афанасьева: Если сравнивать с большим провалом, то лучше, конечно, станет. Вопрос в том, на чьем фоне он пришел и после каких событий.

С. Белковский: Владимиру Владимировичу важно удержать эту ситуацию - даже не позитивной динамики, а представления о позитивной динамике - до конца своего срока. И по возможности сделать так, чтобы в течение какого-то периода после завершения президентских полномочий при новом президенте Россия не развалилась. Это трудно назвать национальным проектом, потому что национальный проект, во-первых, всегда обращен в будущее, а, во-вторых, всегда связан с активным освоением жизненного пространства.

Е. Афанасьева: Вы наблюдаете за политической действительностью не первый год и анализируете то, как элиты пытаются искать способы своей трансформации. Так, например, прошлая власть искала вариант выжить и нашла форму с преемником и достаточно успешно реализовала этот проект. Хотя в 99-м году это казалось безнадежным занятием, что беспомощной ельцинском команде удастся удержать и не отдать власть команде конкурентов. Есть ли у нынешней команды Путина попытки поиска этой идеи, кроме того, чтобы досидеть до конца второго срока?

С. Белковский: На мой взгляд, поиска идеи нет: его команда укомплектована людьми, которая не мыслит такими категориями. А поиски преемника конечно есть.

Е. Афанасьева: То есть опять основная идея - это поиск преемника, при котором не посадят и не раскулачат, а подпишут такой же указ, как Путин подписал Ельцину, и многое сохранят?

С. Белковский: Безусловно.

Е. Афанасьева: И других идей нет?

С. Белковский: Еще идея, выражающаяся серьезным экономическим термином "дербанить", т.е. делить то, что еще не поделено, используя свои статусные возможности. И оборонять то, что есть, добавлять к нему что-то новое, и дальше оборонять увеличившуюся сущность и так далее.

Е. Афанасьева: То ужесточение, болезненно-ревностное отношение к любому слову на телевидении и в прессе, не по шерстке погладившему эту власть, - это боязнь открыться, что король-то голый у этой власти?

С. Белковский: Это психологическая зависимость от СМИ, потому что СМИ в значительной мере способствует установлению этой власти. Поэтому СМИ считается более сильным оружием, чем они являются.

Е. Афанасьева: А пример создания несуществующего блока, привод его в Думу? Я имею в виду блок "Родина", который был распиарен за одну осень и потом также сдут, когда Глазьев захотел пойти в президенты и мог оказаться вторым, что пугало власть.

С. Белковский: Это была партия реванша, который был адекватен народному миросозерцанию, и это был главный рецепт его успеха.

Е. Афанасьева: Но это же был проект, сделанный политтехнологами, - проект Марата Гельмана, который в тот момент был еще и заместителем гендиректора Первого канала?

С. Белковский: Это был проект Гельмана очень относительно, как и политтехнологов. Потому что от политтехнологов ничего не зависит. В 99-м году Путин пришел к власти не благодаря политтехнологам, а из-за чеченской войны. В этом смысле его политтехнологами была генералы Казанцев, Шаманов и Трошев, что и определило напряженные отношения в дальнейшем между ними и Путиным, потому что у них разные взгляды на то, кто кого сделал. Так и здесь: такой проект был объективно востребован. Если бы не было блока "Родина", их голоса отошли бы ЛДПР и КПРФ, а не стали бы голосами СПС. Успешным политтехнологом может считаться тот, кто более-менее понимает историческую тенденцию, примазывается к ней и объявляет своей заслугой. Неуспешным политтехнологом называется тот, кто ее не понимает: например, те люди, которые работали с Союзом правых сил и "Яблоком".

Е. Афанасьева: В дни праздников телевидение, а любую информацию человек воспринимает из ящика (образ мира и страны идет оттуда, в основном, с двух первых каналов, потому что они покрывают большую часть страны), и эти каналы забиты одним и тем же продуктом: это старое советское кино и бесконечные концерты юмористов. Это возникло стихийно, потому что есть понятие рейтинга, им надо удержать у экрана зрителей. И пробами и ошибками теленачальники пришли к тому, что праздник держится советским кино и юмором. Но должно быть этому и иное объяснение? Почему люди в этот день смотрят старое советское кино и концерты юмористов?

С. Белковский: Люди вообще любят старое советское кино, потому что оно напоминает им о Советском Союзе, который остается очень популярным проектом, напоминает им об их молодости и, главное, о временах солидарности. Кардинальное психологическое отличие постсоветских от советских времен состоит в том, что была аннулирована солидарность, коммунитарность.

Е. Афанасьева: Когда на демонстрацию шли плечом к плечу, мы чувствовали себя вместе, а сейчас этого нет?

С. Белковский: Тогда были ценности солидарности: было принято думать о ближнем, не потому что это кто-то заставлял делать, были некие формы реализации справедливости, пусть и очень условные, в повседневной жизни. В 90-е годы стали временем господства индивидуализма, когда человеку объяснили, что каждый выживает в одиночку. А это архетипически чуждо России, восприятие этого дается очень болезненно. Даже те, кто формально с этим согласен, в глубине души - не согласен. Если в России еще будет левая революция, то ее двигателем будет средний класс, т.е. люди, которые что-то получили от 90-х годов и путинской эпохи.

Е. Афанасьева: Но это показатель того, что мы ностальгируем по прошлому и смеемся над настоящим?

С. Белковский: В лице Петросяна и Степаненко мы не смеемся над настоящим. Это такой же коммерческий продукт, как гамбургер или жвачка, поскольку употребляется постольку, поскольку ему нет альтернативы. Здесь ностальгия по психологически комфортному существованию и надежда на то, что это будет реализовано в будущем. Советские фильмы пропитаны этой солидарностью, а не ценностями 90-х.

Е. Афанасьева: Телевидение может повысить значимость этого праздника или любого другого государственного дня?

С. Белковский: Телевидение является орудием, а не субъектом: оно может усилить только то, что есть, а то, чего нет, оно создать не может.

Е. Афанасьева: Но есть какая-то жажда ощущать себя страной. Конкурс "Евровидение" - смешной коммерческий конкурс попсовой музыки. При этом огромное количество людей до 3 ночи сидит и смотрит, как идет голосование, плюется, но смотрит, как идет обсуждение в студии. Причем это не люди, которым нечего делать, а нормальные успешные люди. А когда спрашивают: "Чего же ты смотрел?", отвечают: "Так за державу же обидно!" Или футбол, который начнется: мы знаем, что сборная проиграет на раннем этапе, но сама жажда поболеть за наших…

С. Белковский: Этот оставшийся синдром как раз существует несмотря на то, что он вытаптывался все 90-е годы. Собственно Путин благодаря этому стал президентом, потому что чеченской войне сопереживала вся страна: она почувствовала, что мы возрождаемся, что мы снова - субъект, что мы можем снова побеждать.

Е. Афанасьева: То есть потребность ощутить себя единой страной есть. Почему же она не поймана никакими общественными институтами, в том числе государственным телевидением, и не трансформируется ни в какие иные формы, кроме "Евровидения"?

С. Белковский: Потому что это вопрос политики: такая политика или есть, или нет. Телевидение как орудие может транслировать эту политику, усиливать ее или ослаблять.

Е. Афанасьева: Если бы Вас наняли на работу и сказали: "Вот тебе задание и определенный бюджет: придумай, как сделать этот день". Что бы Вы предложили?

С. Белковский: Я бы предложил поменять саму природу власти…

Е. Афанасьева: Но это же невозможно.

С. Белковский: Тогда я ничем не могу помочь с любым бюджетом. Я знаю, что есть люди, которые за это берутся, но не я, увы.

Е. Афанасьева: А если бы кому-нибудь из Ваших коллег дали задание, чтобы они стали делать?

С. Белковский: Они и делают: пишут президентские послания с авансовыми платежами НДС, видимо, это считается идеей, объединяющей нацию.

Е. Афанасьева: То есть этот праздник настолько безнадежен, что его исправить нельзя?

С. Белковский: Да. Потому что праздник - прилагательное, а не существительное.

Е. Афанасьева: Какой бы Вы предложили политтехнологический ход, чтобы страна себя почувствовала страной?

С. Белковский: Политтехнологически эта задача не решаема. Она решаема только политически. Пока не будет найдет новый национальный проект и не будет сформулирована политика по реализации этого проекта, все остальное бессмысленно и безнадежно. Есть только освоение бюджетов.

Е. Афанасьева: У нас в гостях был политтехнолог Станислав Белковский. Всего доброго! До свидания.

Весь эфир

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Станислав Белковский
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал