Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
22.09.2018 
Главная страница > X-Архив > Сергей Доренко и Сергей Митрохин
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Сергей Доренко и Сергей Митрохин

2 декабря 2003 года
Сколько партий нужно России?

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Сергей Доренко
Сергей Доренко
X-Справка
Сергей Митрохин
Сергей Митрохин
X-Справка
Дмитрий Быков (X)
Дмитрий Быков (X)
X-Справка

С. Корзун: Продолжаем эфир программы «Полит Х». Сергей Митрохин, партия «Яблоко», Сергей Доренко, КПРФ, и мистер Х… Кстати, мистер Х, к какой партии Вы себя причисляете или причислили бы? Вы, насколько мне известно, беспартийный.

Мистер Х: Я пытался вступить в КПСС в 91-м, когда все оттуда ушли, в знак протеста, но тут-то она и закончилась. А пока мне ближе всего идеалы Аграрной партии: мне очень нравится, как Лапшин выпустил свою предвыборную агитацию. У меня есть замечательная записная книжка, где на каждую букву - тезис. Я все думал, что там будет на букву Ё: оказалось, заметка «Ёмко о себе». И я понял, что это мой кандидат.

С. Доренко: Пивовар Иван Таранов, на мой взгляд, не хуже Лапшина во всех смыслах. Как Вам кажется?

Мистер Х: Была бы партия - присоединился бы…

С. Корзун: Насколько я понимаю, Коммунистическая партия и партия «Яблоко» - политические противники, или нет?

С. Митрохин: Конечно, мы политические оппоненты. Хотя это не мешает нам сотрудничать по ряду вопросов, которые нас объединяют. Впрочем, таким же образом мы можем сотрудничать и с партией СПС, и с «Единой Россией». Но я хочу вернуться к вопросу о реальной оппозиции.

С. Корзун: Я напомню, что Сергей Доренко утверждал, что единственная реальная оппозиция на данный момент - это коммунисты.

С. Митрохин: Я не совсем с этим согласен. Коммунисты, конечно, оппозиция, но в последнее время они стали достаточно формальной оппозицией. Пик их активной, даже агрессивной оппозиционности приходится на 2002 год, когда через Думу шел Земельный кодекс. Тогда была просто кульминация: коммунисты захватили трибуну, активно протестовали. А после этого начался спад. Я могу привести целый ряд законов, по которым коммунисты просто отделались формальным голосованием. Например, закон о стопроцентной оплате услуг ЖКХ, который в этом году шел через Думу. И вроде бы коммунисты против, и голосовали они тоже против, формально вроде бы оппозиция, а на самом деле не было активной борьбы Коммунистической партии с этим законом.

С. Корзун: Вы считаете, что коммунисты начинают соглашательскую политику?

С. Митрохин: Это не то чтобы соглашательская политика, но наступила какая-то вялость. Например, было второе чтение (это для любого закона решающий момент, когда его можно изменить и развернуть на 180 градусов), и там были поправки, которые внесла фракция «Яблоко», которые были направлены на реализацию тех позиций, которые отстаивают коммунисты. Например, запрет на форсированный рост коммунальных платежей. И в решающий момент коммунисты сказали, что они умывают руки, забрали карточки и ушли из зала заседаний. Так происходило и по реформе электроэнергетики (чубайсовские законы, которые протаскивались через Думу): они были против, но очень вяло выступали. И последний пример - поправки в Лесной кодекс. Идентичная проблема - продавать леса или не продавать. Правительство внесло поправку, которая разрешает леса продавать, т.е. отдавать в частные руки. Активно против этой поправки выступила фракция «Яблоко», и нам даже удалось ее отклонить. Коммунисты выступали очень вяло. Сравните, продажа земли и продажа лесов - это однопорядковые явления, и даже больше - леса ни в одной нормальной стране мира не продаются. По такому важнейшему для коммунистов вопросу они заняли очень вялую позицию: они проголосовали правильно, но активной борьбы они не вели.

Мистер Х: А Вам не кажется, что это было тактически гениально: коммунисты очень тихо сидели 3 года, на четвертый вдруг резко активизировались и сейчас набирают популярность не по дням, а по часам. Вам не кажется это тактикой?

С. Митрохин: Наоборот, я говорю, что они активизировались где-то в середине 2002 года, а сейчас, по крайней мере, в Государственной думе они ведут себя очень вяло.

С. Корзун: Сергей, Вы как коммунист…

С. Доренко: Я рядовой коммунист.

С. Корзун: С Зюгановым-то встречались?

С. Доренко: Я с ним встречался 2 октября.

С. Корзун: Он одобрил или нет?

С. Доренко: Как политический титан начинающему коммунисту он сказал мне: «Сергей, линию партии соблюдешь?» Я сказал: «Соблюду». Я соблюдаю, но я ее не формулирую. Я с огромной симпатией - и как коммунист, и как гражданин, и как избиратель, и как бывший телеведущий - отношусь к «Яблоку». Считаю ошибочным и интеллектуально ущербным предположение, что она может каким-то образом объединиться с СПС, и вижу полное различие в подходах: одна - правая, другая - левая партии. Если левая партия, защищая рядового гражданина, опирается на законы, на деятельность государства, и это мы видим на примере «Яблока» и коммунистов, то правая должна опираться в защите гражданина на законы, помогающие частным фондам, но не государственному бюджету.

С. Корзун: Я попытаюсь все-таки увести с этого благостного разговора. Вы вступили в Коммунистическую партию, а не в партию «Яблоко». Ваши основные претензии к «Яблоку»?

С. Доренко: Претензий у меня нет, но я вижу почерк. Сейчас я говорю в расчете на интеллектуальный уровень пользователей Интернета и, может быть, как политолог. У нас есть некоторые признаки аристократического общества: русские, безусловно, аристократическое общество. Они не признают выскочек и людей, которые из толпы пытаются руководить толпой. У нас оппозицией может быть принц - принц может критиковать царя. Например, после того как Немцов ходил под ручку с принцессой - помните, вертолет у них сел на снег, выходит Татьяна Дьяченко, Немцов, - тут же пошли слухи: принц и принцесса, что-то тут не так, наверняка это неспроста. После этого он мог совершенно спокойно костерить правительство Черномырдина на каждом шагу. Аристократизм не значит, что Вы едите ножом и вилкой, аристократизм по существу значит неравенство, причем зачастую от рождения. В русском обществе неравенство продиктовано генным образом: мы рождаемся неравными. И когда принц критикует царя, это нормально.

А когда Явлинский критикует царя, это кажется чудным, потому что никто не помнит, что он тоже принц - он тоже когда-то работал в правительстве. И это идет ему во вред. И если бы со мной советовались члены фракции «Яблоко», я бы им сказал: «Вам нужно снова позиционироваться в аристократии». Потому что Зюганов наследует знамя великой советской империи и с этой точки зрения, бесспорно, входит в элиту, а Явлинский выглядит не утвердившимся в этой аристократической схеме. Он как будто все время на что-то обижен. Явлинскому следовало быть чаще принятым президентом, тогда бы этот свет трона на него пал и прочее. Поэтому когда я вдруг включаю телевизор (вообще я его не смотрю, это вреднейшее из дел - смотреть телевизор) и вижу, как сидит Путин, сделав бровки «домиком», и по бумажке что-то вспоминает про ядерные отходы, и видно, что это ему дается опустошительным усилием воли. Потом смотрит на Явлинского, как бы говоря: «Ну, давай уже ты». Я понимаю, что с точки зрения электоральной это здорово, потому что многие интеллигенты говорили: «Чего он обиженный все время? » А теперь говорят: «Он реальным делом занят - он не дает загаживать наши территории ядерными отходами». Выгодная вещь, но в этой мизансцене Путин в курсе, что он играет тоже, или нет?

С. Корзун: Интересная история получается: руководитель компартии Зюганов все время говорит, что партия народная, что она не хочет близости к нынешней власти, а хочет власть переменить. Если я правильно понимаю, «Яблоко» базируется во многом на том же, учитывая, что это не столько партия рабочих, сколько «белых воротничков».

С. Митрохин: Мы провели специальное социсследование и обнаружили, что у нас где-то 25% избирателей - квалифицированные рабочие. Это некоторая ошибка, когда говорят, что мы - партия только интеллигенции и высшего образования. Безусловно, процент интеллигенции очень большой, но есть и специалисты, не обязательно с высшим образованием.

С. Корзун: Сергей Доренко считает, что близость к власти позволяет лучше выглядеть в глазах электората…

С. Митрохин: Что такое для нас близость к власти? Это способ решать проблемы. Например, мы занимаемся переселением людей с зараженных территорий в Челябинской области, которые еще после аварии 57-го года там остались. Эту проблему обещал решить Ельцин - не решил, обещала решить советская власть - не решила. И сегодня каких-то 200 миллионов рублей на это надо, и невозможно решить проблему ни с кем, кроме как с президентом. Нужно вытащить министра атомной энергетики к президенту, для того чтобы, пользуясь этим поводом, еще раз напомнить ему его обещание выделить эти деньги. И также по ряду других вопросов. Например, мы занимались безопасностью хранилища ядерных отходов в Красноярском крае, куда Минатом собирается со всего мира вывозить отходы, и обнаружили, что там нет забора. Там нет вообще ничего: я пришел туда сам, своими ногами, залез на крышу этого хранилища и понял, что оно не охраняется. Для того чтобы построить защитное ограждение и снабдить его контингентом охраны, понадобилась встреча с президентом, причем неоднократная.

С. Корзун: Вы подтверждаете Сергея Доренко: чем ближе к власти, чем лучше доступ к телу, тем легче решаются вопросы.

С. Митрохин: Я бы не стал так говорить - доступ к телу. Во-первых, у нас идет равноправный диалог, во-вторых, мы открыто говорим президенту, в чем мы не согласны. Мы открыто заявляем свое несогласие, например, по Чечне, что мы не согласны с курсом на построение в России полуавторитарной системы. Мы ведем этот диалог совершенно свободно, и президент четко понимает, что мы не согласны. «Яблоко» - не его партия. Его партия - «Единая Россия», и он об этом сказал.

Что касается того, почему мы не идем во власть. Два раза предлагали Явлинскому идти во власть, но с одним, очень неприятным условием: «Продайся». Когда Чубайс предложил продаться и проголосовать за Ельцина, когда Примаков предложил продаться и умолчать о коррупции, которая тогда была в его правительстве. На таких условиях мы во власть не пойдем никогда. Но мы готовы идти работать во власть и решать там проблемы, если у нас выстраивается открытый и честный диалог с президентом, назначающим правительство.

С. Корзун: Вопрос лично Вам, пришедший по Интернету: «По ряду каких именно вопросов Вы сотрудничаете с КПРФ и другими партиями?»

С. Митрохин: Была наша инициатива в мае по отставке правительства, и КПРФ присоединилась к этой инициативе. Мы последнее время взаимно противодействуем принятию ряда вреднейших законов: я уже упомянул Лесной кодекс - КПРФ поддержала нашу позицию. Также в вопросах, связанных с противодействием монополизму, мы находим с коммунистами общий язык. Это одна из тяжелейших проблем: Сейчас олигархи - это монополисты сверху донизу, начиная с РАО ЕЭС и «Газпрома» и кончая коммунальными монополиями. А также по ряду вопросов, связанных с гражданскими правами и демократическими ценностями, потому что КПРФ, которая находится сейчас в тяжелом положении, автоматически становится партией демократических ценностей - эти ценности просто позволяют ей выживать в нынешних условиях.

С. Корзун: Сергей (обращаясь к Доренко), по каким вопросам КПРФ может с «Яблоком» сотрудничать?

С. Доренко: Вы задаете вопрос члену партии: я не могу формулировать. Там, где я работаю, езжу по станицам и городам, я не баллотируюсь. Там, в Ессентуках, в станицах, среди казаков я иду не от идеи, а от человека. Это существенное отличие. И я говорю, что единственный мой приоритет и коммунистов, которые его разделяют, - это единство нашей страны и единство нашего народа. Если оно где и когда противоречит рынку, прогрессу человечества, глобализации и даже коммунизму, и мы будем исходить из того, что цель - это единство нашей страны и единство нашего народа, а это всё средства, то мы будем предлагать понятные нам, коммунистам, средства: например, народовластие, социализм и так далее. И везде, где мы совпадаем с кем бы то ни было, кроме Сатаны и компании, мы должны сотрудничать. С кем же можно сотрудничать? СПС переворачивает все наоборот: они сегодня левая партия тоже…

С. Митрохин: «Единая Россия» голосованием действительно намного правее СПС.

С. Доренко: СПС в лице Хакамады и Немцова - это левая партия. Они «зажигают» просто как настоящие антиглобалисты. А Чубайс у них один правый: такой дядька, который им не велит уходить влево.

Мистер Х: Как Вы относитесь к чубайсовскому термину «либеральная империя», который СПС сейчас поднимает на знамя. Вы же тоже имперцы и можете на этом договориться?

С. Доренко: Давайте договоримся о терминах. Империя - это экспансия. Он говорит о либеральной внешней экспансии. Я говорю о том, что экспансия бывает и внутренняя. У Формы Аквинского и Александра Македонского разные экспансии: один - вовне, другой - внутрь. Но это в любом случае интеллектуальная и культурная империя, она тоже имеет право на существование, не обязательно вести территориальные захваты.

Я подозреваю, что Чубайс не только управляет своей РАО ЕЭС, но и читает, что написано на моем сайте www.dorenko.tv. Мы об этом много толковали, и вдруг Чубайс это объявляет. Только я хочу видеть последовательность в действиях. Ведь либерализм, который в Европе свойственен левым, это полная каша: это пацифисты, гомосексуалисты, либералы и так далее.

С. Митрохин: Это не совсем так. К социалистам в Европе тоже относится все то, что Вы перечислили.

С. Доренко: Поэтому можно сотрудничать с людьми, которые идут от людей, а не от идей. Если человек говорит: «Рынок - прежде всего», тут я с ним не соглашусь.

С. Митрохин: Смотря, какой рынок. Есть такое понятие «социальный рынок», одно из ключевых в нашей программе. Социальный рынок - это такой рынок, на котором большинство населения находит применение своих рабочих рук. Есть разные способы регулирования: есть дирижирование, когда государство напрямую вмешивается и диктует рынку свои условия. А есть регулирование институциональное, когда государство выстраивает определенную среду - законодательство, определенные институты, такие как банковская система, кредитная система и так далее. И это регулирование ориентирует рынок на достижение социальных результатов - это, прежде всего, занятость и высокие доходы. Эта система, которая впервые была разработана в Германии и применена после войны, с нашей точки зрения является ориентиром для нынешней России. Сегодня рынок олигархический, и процветает только небольшая часть населения, которая обслуживает олигархов и олигархические структуры. Мы же выступаем за то, чтобы рынок обслуживал подавляющее большинство. Это и есть социальный рынок.

Чем отличаемся мы от социал-демократов? Тем, что у них основной упор делается на перераспределение: государство берет и перераспределяет от богатых к бедным. У коммунистов - та же позиция, и у социалистов. Мы считаем, что сначала государство должно сделать максимум для того, чтобы люди приложили свои руки на рынке. А та часть, которая не может это сделать, объективно немощная, малоимущая часть населения, - для нее и необходимо перераспределение. В этом отличие социальных либералов, которыми является «Яблоко», от социал-демократов.

С. Доренко: Я хотел бы представить себе ситуацию, когда Абрамович, Березовский и другие бросились бы в 90-х годах на приватизацию с использованием плутовства всякого рода научно-исследовательских институтов, если бы они решили приватизировать НИИ, а не нефть. Но они бросились на нефть, и ответ тут совсем простой - это быстрые, реально гарантированные деньги. Они не бросились приватизировать какое-нибудь НИИ приборостроения, потому что там деньги длиннее и прочее. Так вот наше государство сегодня идет за ними, оно говорит: «Давайте жить при нефти как страна. Такая страна в результате демодернизации, деградации - социальной, научной, интеллектуальной, культурной - приведет к тому, что нас останется с правом на жизнь 60 миллионов человек. Остальным мы будем сбрасывать с вертолета мешки с кукурузой, чтобы они не сдохли. В этом сегодняшняя политика и заключается.

Поэтому коммунисты говорят о том, что нас 145 миллионов, и дальше мы должны выбирать способы. И это не только политическое явление, а это база, от которой мы живем: мы от 145 миллионов должны создавать страну, а, следовательно, и перераспределять, и создавать законодательную базу, которая позволила бы занять все 145 миллионов человек. Здесь есть много сходства с тем, что говорит «Яблоко», и есть некоторое отличие, но отличие, позволяющее вести диалог.

С. Корзун: Спасибо большое за участие в этой дискуссии и этот разговор. Сергей Митрохин остается в студии, мистер Х - Дмитрий Быков, известный теле- и пишущий журналист, появится в нашей студии, и мы продолжим наш разговор.


Часть 1
Часть 2
Часть 3

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Сергей Доренко и Сергей Митрохин
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал