Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
17.08.2018 
Главная страница > X-Архив > Сергей Доренко и Алексей Венедиктов
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Сергей Доренко и Алексей Венедиктов


24 декабря 2003 года
Свобода слова - где границы?

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Сергей Доренко
Сергей Доренко
X-Справка
Алексей Венедиктов
Алексей Венедиктов (X)
X-Справка
Юрий Минаев
Юрий Минаев (X)
X-Справка

С. Корзун: Продолжаем нашу Интернет дискуссию. Существует много видов дискуссий в государстве. Мы перечисляем их в нашем голосовании, не стесняйтесь, заходите и голосуйте, какая цензура для вас допустима: политическая, экономическая, личной жизни, чрезвычайная, военная, научная, лексическая (надо же какую работу я провел, даже квалификацию цензуры выстроил, может, не совсем точные термины, но понятно, что за ними стоит); или никакая цензура недопустима. Вы можете высказать и ваш вариант ответа.

Я бы хотел коснуться еще цензуру чрезвычайной, то, что касается антитеррористических операций и стихийных бедствий. Разговоры в прошедшем году, а мы, в общем-то, подводим итоги этого года и, может быть, нескольких предыдущих лет, во многом продолжали крутиться вокруг событий на Дубровке и вокруг действий СМИ. Собственно какие-то ограничения, налагаемые на журналистов, явились отчасти следствием тех самых отголосков тех событий на Дубровке, где, как считают власти, журналисты сильно мешали власти проводить чрезвычайную контртеррористическую операцию. Я знаю, что Алексей имеет по этому поводу свое, достаточно четкое мнение. Если можно, Алеша, напомни, его, пожалуйста.

А. Венедиктов: Я считаю, что журналисты не мешали властям проводить чрезвычайную операцию, единственно, было несколько эпизодов, которые действительно могли привести к гибели заложников, это было действия некоторых людей, даже не журналистов, которые транслировались журналистами. Например, история о том, как один из деятелей говорил, что он видел, как спецназ лезет в люк, это он говорил в прямом эфире первого канала. Но это не вопрос к журналистам, на самом деле, хотя, конечно, редактор в этот момент должен был переключить звук, на мой взгляд. И единственным дополнительным ограничением, которое мы, все проанализировав, ввели на "Эхо Москвы", да вообще единственное ограничение, которое мы зафиксировали потом в "Индустриальной хартии" - это не брать интервью у террориста, не брать интервью у человека, держащего заложников в момент совершения преступления. Вот это все. Без согласования со штабом. В Данном случае речь идет о том, что это интервью и то, что он говорит, может повлечь гибель заложников.

С. Корзун: Те видеокадры и выдержка фотокадров, которые появились в последнее время: женщина, держащая пистолет, стреляющая в человека, - это нормальный журналистский акт?

А. Венедиктов: После событий - все что угодно Я хотел рассказать интересный эпизод, когда после событий на Дубровке часть главных редакторов встретилась с президентом, он высказал свои претензии, по большей части не обоснованные, в частности к НТВ, и сказал такую фразу: "Вот после того, как заложники будут освобождены, рвите нас в клочья". Я считаю, это совершенно правильный подход, в том смысле, что сейчас есть масса вопросов, на которые нет ответов, сейчас журналисты должны публиковать все, что у них есть по Дубровке. Все ограничения, которые накладывают на себя журналисты, должны заканчиваться с момента освобождения заложников.

С. Корзун: Ограничения должны накладывать на себя журналисты или государство?

А. Венедиктов: Нет, редакция, менеджер. Я хочу сказать, что в законе о чрезвычайных ситуациях в российском законодательстве прописано следующее: наоборот, в случае чрезвычайной ситуации Министерство по чрезвычайным ситуациям не может скрывать ничего, наоборот, журналисты должны десантироваться туда и информация должна быть наиболее полной, такой полной, какой нет в обычной ситуации. Это в существующем законе РФ есть. Это вопрос менеджмента, а не журналистов. Журналист, работающий в поле, должен передавать все, что он видит, у него нет ограничений, это его работа. Менеджер накладывает ограничения исходя из внутренних документов радиостанции, газеты, телеканала, исходя из своего понимания того, что нужно делать в этот момент.

С. Корзун: Сергей, ваша позиция?

С. Доренко: Знаете, такой древний китайский мудрец как Чжоан Цзы писал, что если вы начнете вытягивать ноги уткам и укорачивать ноги журавлям, то не будет толка. Есть природа вещей, и есть природа секретных служб, которые должны добывать информацию и прятать ее от всех, а есть природа журналиста, который "сорока", она кричит, и точка. Охотник входит в лес: кричит сорока, медведь входит в лес - кричит сорока. В этом ее природа. Журналист должен соответствовать своей природе, а именно, 24 часа в день вынюхивать и тут же все это разглашать. Вот и все. А секретная служба должна все это прятать. Не умеет прятать, - нельзя вешать на журналиста грехи. Это псы, а это сороки, - вот и разница между ними,. Если псы плохо служат и сорока что-то увидела, то не сорока виновата, потому что сорочья природа в том, чтобы все это моментально выболтать. Ну разве нет?

С. Корзун: В чрезвычайных ситуациях есть еще одна вещь. Речь ведь идет о контртеррористических операциях: есть опасность паники, которая может повлечь за собой опасность паники, которая может повлечь за собой многочисленные человеческие жертвы.

А. Венедиктов: Согласен, эти же дебаты были на встрече с Путиным. Я говорил ему о том, что то, что мы так подробно рассказывали о Дубровке как раз предотвратило панику, потому что именно отсутствие информации и наличие слухов приводит к панике. Сколько бы любопытных ломанулось на Дубровку, если бы только поползли слухи: у меня сын там, у меня дочь там и т.д. Сколько бы людей туда бросилось! А так они сидели дома и смотрели телевизор.

С. Доренко: Вы ночью купаетесь в море, и вас что-то там касается, вы в панике, потому что вы не знаете, что это такое и еще под водой, но если вы твердо знаете что это, то с вами никакой паники точно не будет. А может быть, вам следовало бы впасть в панику, может уже пора, может это и правда акула?

С. Корзун: Сергей, Юрий?

Ю. Минаев: Я в основном согласен с коллегами. Единственно, я могу еще расширить список: не брать интервью у террористов. Выходит, предположим, человек, его освободили из зала. Начинает рассказывать вещи, которые происходят: где сидят террористы, как они разговаривают. Террористы посмотрят на это дело, и подумают, что значит надо пересесть в другие места, и т.д. Этот ряд может быть немного расширен, не ограничиваясь только запретом на интервью с террористом, но в принципе, конечно, журналист должен докладывать главному редактору все, что он добыл. И главный редактор уже должен решать, что выпустить, а что нет.

С. Корзун: Алексей, кажется против подобного расширения?

А. Венедиктов: Да, абсолютно против, потому что на самом деле тогда не надо брать интервью у спецслужб, и ни у кого.

Ю. Минаев: Спецслужбы лишнего не скажут, а человек...

А. Венедиктов: Скажут, скажут, скажут. Мы были свидетелями тому. Тогда вообще нужно оттягивать камеры и журналистов. Ничего подобного. Почему нельзя брать интервью у преступника в момент совершения преступления? Потому что он дает интервью с целью помешать освобождению заложника и все, это его направленная цель. И вы тогда становитесь участником, не осветителем и информатором, а именно участником. Вот это надо понимать. Он пытается вас использовать в этих целях, хорошо зная зачем. Это главная проблема для нас. Знаете, есть такая фраза, в последнее время родилась "Мы не устраиваем дебош, мы его только освещаем, мы не участвуем в дебоше". И вот журналист, правильно сказал Сергей про сороку и вы, Юрий, правильно говорите, должен передавать все, что они видит. Но он должен знать единственное ограничение, не важно, что скажет террорист, может, он будет говорить о погоде, все равно нельзя. Для нас - нельзя! Хоть о погоде, хоть о детях. А если мы будем расширять список, сразу возникнут другие ограничения: а у родственников можно брать? Нам, например, пытались запретить и убедить нас не брать интервью у родственников заложников и фактически все коллеги на это согласились. Мы не согласились. Почему нельзя? А вот чтобы эмоционально не подогревать. А почему эмоционально не подогревать? Мы просто транслируем позицию одной из сторон. Не согласен на расширение.

С. Корзун: Юрий, будете спорить с этим?

Ю. Минаев: Думаю, спорить бесполезно, Алексей не согласен, я согласен. Не будем занимать это время.

С. Корзун: Мнение Ольги, пришедшее по Интернету, в 14:19. "Во время событий на Дубровке СМИ действительно перестарались. Нельзя было показывать прямой эфир, надо было фильтровать базар. Алексей прав, после можно говорить все, что угодно, но после, а не во время". Ольга, скорее согласна с Алексеем.

А. Венедиктов: Нет, она со мной не согласна. Должен быть прямой эфир, должны быть прямые включения. Одно ограничение прямого эфира: не играть на руку тем, кто хочет, чтобы мы играли на руку, т.е. преступнику в момент преступления. А вот после и у преступника можно брать интервью. И прямые эфиры тоже должны быть.

Ю. Минаев: А вот критерий "не играть на руку", как мы определим? Кто его определит?

А. Венедиктов: Я. Для моей редакции - я. Для редакции Первого канала - редактор первого канала.

Ю. Минаев: Вот они и определяли.

С. Корзун: То есть отвечают главные редакторы?

А. Венедиктов: Мы по закону отвечаем за то, что у нас происходит в эфире. А кто еще может определить? Лейтенант из пресс-службы, который сам ничего не знает? Президент Путин, который в этот момент сидит в штабе и ему докладывают спецслужбы же? Кто будет это определять? Только те люди, которые занимаются этим профессионально. Спецслужбы профессионально должны освобождать, - вот они и определяют, как они должны освобождать. Мы профессионалы в области информации, вот мы и определяем, как информировать. По-моему, это совершенно очевидно, каждый делает свое дело.

С. Корзун: Тогда, может быть, я вступлю со своим особым мнением.

Во время дискуссии, в которой я принимал некоторое участие, как раз после событий на Дубровке, я высказал мысль о том, что единственным ограничением, которое накладывают на себя журналисты, пусть коллегиально, - это не ограничения прямого действия. Журналист сегодня показал, что-то так, завтра показал что-то по другому. Единственным настоящим ограничителем, на мой взгляд, может стать законодательный акт, т.е. закрепление этих самых ограничений, чего нельзя говорить, строго по пунктам. Как ты говорил, Алексей, какие бранные слова? Дайте список. Здесь ровно список того, что нельзя делать, в каких ситуациях с момента объявления чрезвычайного положения, только в законодательном порядке. Мне кажется, что все остальное недействительно.

А. Венедиктов: Сейчас Государственная Дума, 317 человек правящей партии, примет такой перечень пунктов... Как она приняла по выборному законодательству.

С. Доренко: Там понадобится еще том толкований.

А. Венедиктов: Выборное законодательство, которое было принято, там все строго по пунктам: 149 пунктов, чего нельзя а 150 пункт, а так же иные действия.

С. Корзун: Я смотрю в статьи 29 Конституции РФ. У нас же прямое действие Конституции? Пункт 5: "Гарантируется свобода СМИ, цензура запрещается". Кстати говоря, и Алексей принимал в этом самое активное участие, можно поздравить журналистов с в общем хорошей победой перед выборами, благодаря чему они приобрели какой-то интерес, хотя, в общем, и такую немножко желтоватую в освещении окраску, что вполне естественно. Кстати говоря, о выборах, наверное, следующий нас сюжет. Насколько прошедшие выборы были чисты с точки зрения свободы слова, все ли действующие лица могли высказаться с одной стороны и как было там с черным PR (с белым PR все понятно, он разрешен). Сергей, вы один из участников этих событий. Мы говорили с вами о том, что вы выступали агитатором.

C. Доренко: Я являюсь агитатором по городам и селам за Компартию. Но вы знаете, в силу этого не так уж много смотрел основные каналы, потому что путешествовал, не было возможности, потому что поздно возвращался. Но, по-моему, с PR обстояло все в порядке. Я все время видел, что оппозиции было предоставлено все телевизионное пространство, а именно Грызлов оппонировал министерству внутренних дел, агрессивно в течение несколько месяцев, извлекая оттуда оборотней, негодяев и проч. и проч., Путин оппонировал правительству, "Родина" оппонировала вообще курсу Ельцина: "На дыбу Чубайса", "Расстрелять". То есть, оппозиции были отданы все каналы в этот раз, но оппозиция была виртуальная кремлевская, они сами себе оппонировали. Дивно разыгранная схема. Я умиляюсь ее простоте, дешевизне и эффективности.

С. Корзун: Руководство коммунистической партии официально заявило о том, что эта кампания была просто скандальной с точки зрения их доступа к СМИ. Как вы считаете?

С. Доренко: Конечно, вы же видели, что было в СМИ. Я думаю, что сейчас нет ни одного марсианина, который бы смотрел наш эфир в Интернете, который бы вдруг прилетел с Марса и заинтересовался фактами. Все это видят.

С. Корзун: Алексей, вы тоже так думаете?

А. Венедиктов: Да, конечно, и это утверждает не КПРФ, это утверждают европейские наблюдатели. Был проведен подсчет специальными организациями идеологии, они исследовали подряд 4 тыс. сообщений о "Единой России" во всех СМИ и 4 тыс. сообщений о КПРФ, когда бралось каждое сообщение, оценивалось, и ему присваивался балл. Средний балл каждого сообщения о "Единой России" - "+ 360", средний балл каждого сообщения о КПРФ - "-521". Да показывали лидеров КПРФ и лидеров "Единой России" примерно одинаковое количество раз, только лидеры "Единой России" открывали школы, вручали подарки, лидеры КПРФ с негодяями-олигархами сговаривались, как уничтожить страну. И все равно одинаковое количество Зюганов - Грызлов. Только Грызлов вручает подарки, а Зюганов разрушает все.

С. Доренко: Я хочу сказать, что при этом все правительственные фракции были очень умело отстроены как оппозиция. Поэтому я говорю, что оппозиция завладела эфиром. И здесь нужно понимать, что? Оппозиция, может быть в кавычках хорошо.

А. Венедиктов: Можно посмотреть на ток-шоу государственных каналов, там, где они были, и посчитать, сколько раз там были представители оппозиции или руководства "Единой России". Даже последнее ток-шоу на первом канале было посвящено в пятницу чрезвычайным ситуациям, не выборам, а чрезвычайным ситуациями. С трех раз, кто там был? Вот и все.

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Сергей Доренко и Алексей Венедиктов
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал