Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
14.11.2018 
Главная страница > X-Архив > Виктор Илюхин и Юрий Скуратов (1)
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Виктор Илюхин и Юрий Скуратов (1)


16 февраля 2004 года
Прокуратура: Правоохранительный орган или Карательное орудие?

Часть 1
Часть 2

Виктор Илюхин
Виктор Илюхин
X-Справка
Юрий Скуратов
Юрий Скуратов
X-Справка

С. Корзун: Здравствуйте! Добро пожаловать на очередное заседание нашего Интернет-телевизионного, политического дискуссионного клуба под названием "ПолитХ". Сегодняшнюю тему мы формулируем так: "Прокуратура - правоохранительный орган или карательное орудие?" Попробуем разобраться с этим вопросом с нашими сегодняшними гостями: это Юрий Ильич Скуратов, бывший Генеральный прокурор Российской Федерации, и Виктор Иванович Илюхин, депутат Госдумы, заместитель председателя комитета по безопасности. В этом ли задача прокуратуры, чтобы справедливость торжествовала, ставлю я вопрос? Но сначала попробуем разобраться с прокуратурой - чем должна заниматься прокуратура? Вот последние события: трагические события последних двух недель в Москве, и самые свежие - обрушившаяся крыша. Что должна и может делать прокуратура в этой ситуации?

Ю. Скуратов: Дело в том, что сама формулировка вопроса показывает два основных направления деятельности прокуратуры в России. Вообще, российская модель несколько уникальна и не совпадает с европейской. Изначально Петром была задумана прокуратура и как карательный орган, и как орган по защите прав человека - прежде всего, как это ни странно звучит для того периода. Поэтому здесь разумное сочетание. Причем философская база карательной функции, в конечном счете - это защита прав. Потому что когда мы возбуждаем уголовное дело, осуществляем уголовное преследование, значит, мы защищаем тех людей, права которых были ущемлены либо у них были отобраны материальные блага, либо ущемлены иные, личные права.

Поэтому, если вернуться к Вашему вопросу, то у прокуратуры в связи с этими преступлениями очень много работы. Во-первых, прокуратура возбуждает уголовное дело, прокуратура вправе провести сама расследование - с учетом общественной значимости тех дел, которые сейчас возбуждены. У прокуратуры есть свой следственный аппарат, причем более грамотный, профессионально подготовленный, нежели чем следственный аппарат других ведомств, включая МВД. Прокуратура поддерживает обвинение в суде, когда дело завершено и направлено в суд, - это тоже очень важная функция.

Но, кроме того, у прокуратуры есть много рычагов для того, чтобы не допустить совершения преступления, заниматься профилактикой. К сожалению, в последнее время прокуратура утрачивает роль органа, который много должен сделать для профилактики. Но, может быть, тут вина не только прокуратуры, потому что речь должна идти о работе всех органов, о системе социальной профилактики. Так что в этом смысле на прокуратуре - и в связи с этими конкретными делами - очень много работы.

С. Корзун: Виктор Иванович, не много ли функций на прокуратуру возлагаем?

В. Илюхин: Наверное, у прокуратуры одна и самая главная функция - функция надзора. Другой вопрос, как иногда исполняется эта функция надзора и существует ли она в том объеме, как бы хотелось? К сожалению, я должен отметить, что последняя тенденция - это урезание как раз надзорной функции прокуратуры.

Вот ранее, когда мы с Юрием Ильичем работали в прокуратуре, было такое понятие - "общий надзор". Это когда прокуратура по сути дела проверяла исполнение закона всеми - как должностными лицами, юридическими органами, так и физическими лицами. И в значительной степени это было оправдано, это было обосновано.

С. Корзун: По собственной инициативе, кстати, или по запросам?

В. Илюхин: Прокуратура могла это делать по собственной инициативе. И я считаю, что это было оправдано. Вот тогда, при наличии всеохватывающего общего надзора, прокуратура могла бы предупредить и нарушения при строительстве: отступление от правил техники безопасности, нарушение правил строительных работ и так далее. А ведь сегодня, к сожалению надо констатировать, эти надзорные функции уменьшаются. Сегодня прокуратура по ряду направлений может "свое око обращать" лишь тогда, когда есть обращение. Но ведь жулики никогда не будут обращаться в прокуратуру для проверки. Там, где есть отступления от норм закона, - тоже эти люди никогда не будут обращаться: "Проверьте, мы здесь отступаем или не отступаем от правил?" В этом-то и ценность была, Юрий Ильич абсолютно точно сказал, что это была великая профилактика, профилактика нарушений, которая позволяла на ранней стадии предупредить совершение тяжких преступлений.

С. Корзун: Тогда прокуратура получается каким-то спрутом: в строительстве, в торговле, на транспорте. То есть прокуратура имеет возможность в любой момент контролировать и надзирать абсолютно за всем - это, что как раз инкриминировали системе КГБ в советское время.

В. Илюхин: Ничего подобного. Я думаю, что такая постановка вопроса была абсолютно оправдана. Прокуратура действовала там, где есть закон. Есть закон, его приняли законодатели, с этим законом согласилась государственная власть в целом. Это закон воспринят или не воспринят обществом, но он должен исполняться. Кто еще проверит, исполняется закон или не исполняется? Прокуратура. Используя свои специфические формы и методы надзора, она должна следит за законом.

Когда уничтожили общий надзор, я выслушал последнее выступление нашего президента Владимира Владимировича Путина на коллегии прокуратуры Российской Федерации. Он прямо сказал, что главное предназначение прокуратуры - обеспечение исполнения законов. Но как обеспечить исполнение законов, когда у прокуратуры взяли такую важную функцию общего надзора? Ведь какой еще орган может так всеобъемлюще проверить исполнение закона. У суда есть своя специфика - по сути, исполнение наказаний, восстановление справедливости, но - по факту. У органов техназдора - своя специфика. У других контролирующих органов - своя специфика. У нас было правило: прокуратура вмешивалась тогда, когда все контролирующие органы уже не смогли сработать. Это, как говориться, последнее. Ведь тогда и объявлялся прокурорский надзор высшим прокурорским надзором, это было объявлено по Конституции. И надо сказать, масса нарушений выявлялась, предупреждалась, был порядок, была дисциплина. А сегодня мы видим то, что мы видим: и взрывы, и пожары, и человеческая жизнь перестала чего-либо стоить.

Ю. Скуратов: Возвращаясь к Вашему вопросу, конечно, у прокурора, в силу ограниченного штата прокуратуры районного, городского звена, нет возможности действовать одновременно по всему правовому полю общенадзорной работы. Но в том искусство прокурора и состояло, что он должен был, анализируя положение дел с состоянием законности, уровень ущемления прав и свобод человека и гражданина, определять болевые точки и реагировать выборочно именно там, где это наиболее важно и актуально на сегодняшний период. Речь идет, например, о массовом нарушении прав граждан работодателями - да, он переключается на эту сферу. Пошли вопросы, связанные с тем, что случилось сейчас, - надо проверять вопросы, связанные с качеством строительных работ. Можно начать общенадзорные проверки, причем эти проверки - это, по существу, материал для последующего реагирования органов следствия, дознания. Если выявляются факты преступной халатности, то в этом случае также возбуждается уголовное дело.

Поэтому когда нам говорили, что общий надзор не нужен, а были такие теоретики - мы во многом сейчас, Виктор Иванович, пожинаем плоды той ошибочной линии, против которой мы всегда с Вами боролись, - которые говорили, пусть они расследуют дела, поддерживают обвинение - зачем общий надзор, это бессмысленное дело. Они не понимали взаимосвязи общенадзорной прокурорской деятельности и деятельности по расследованию дел. Это во-первых. И, во-вторых, недооценивали роль профилактики. Ведь согласитесь, какие колоссальные средства идут на то чтобы расследовать преступления, проводить судебный процесс, обеспечить наказание преступнику и так далее. Гораздо более важно предотвратить преступление. Тогда в выигрыше окажутся все. К сожалению, об этих прописных истинах забывали многие наши псевдотеоретики.

С. Корзун: Какие вообще ресурсы у прокуратуры? В то время, когда Вы были Генеральный прокурором, сколько человек: это десятки тысяч, сотни тысяч?

Ю. Скуратов: Всегда ставили в один ряд прокуратуру, МВД, ФСБ и так далее. Численность прокуратуры Российской Федерации, включая и обслуживающий персонал, при мне была порядка 57 тысяч человек. Сейчас может быть 60 тысяч, поскольку немного увеличили в связи с тем, что практически все дела публичного и частно-публичного обвинения сейчас должны поддерживаться работниками прокуратуры. Но я же не говорю о системе МВД, где порядка миллиона человек, даже после того как они передали пенитенциарную систему и другие вещи.

Прокуратура работала достаточно эффективно. И те небольшие штатные единицы - поднимался шум абсолютно не в том месте и не по тому поводу.

В. Илюхин: Я могу дополнить. Центральный аппарат прокуратуры Советского Союза насчитывал чуть более 800 человек. В Советском Союзе самое большое количество следователей прокуратуры не превышало 10 тысяч человек. Потом, конечно, стали добавлять, увеличивать численность в силу определенных изменений, к сожалению, в негативную сторону. Появились тяжкие преступления, которые возникали на национализме, экстремизме и так далее.

Но я хочу отметить, насколько эффективен был прокурорский надзор. Небольшое количество людей, но государству возвращали миллионы, при возмещении ущерба от преступлений, от правонарушений. То есть прокуратура фактически находилась на самоокупаемости. Предъявлялись на десятки, сотни миллионов рублей иски - в пользу государства. И не только в пользу государства, но и конкретных организаций.

С. Корзун: О самоокупаемости применительно к правоохранительным органам говорить вообще сложно: это вопрос достаточно спорный. Я понимаю, что это просто образ - что они помогали возвращать государству не меньше денег, чем государство тратило на их содержание.

В. Илюхин: Я эту сторону подчеркнул лишь для того, чтобы еще раз обратить внимание на то, почему у нас устранили общий надзор и кому это понадобилось. И к чему это привело. Общий надзор устранили в интересах того, кто безудержно шел на нарушение, особенно в эпоху приватизации, когда шел передел собственности и так далее. Почему прокуратура и тогда и сегодня была в определенной степени ненавистна, потому что она хватает за руку жуликов. Жулики, в первую очередь, протестуют против того, что прокуратура возбуждает уголовные дела. Я не хочу поставить на эту "скамеечку" высказывание того же премьер-министра Михаила Михайловича Касьянова: он прямо заявил, что прокуратуру надо передать в Министерство юстиции. Для чего? Да потому что Министерство юстиции - это его подчиненный орган. И тогда прокуроры, прежде чем возбудить уголовное дело, будут смотреть или на губернатора или на премьер-министра, или на министра юстиции.

С. Корзун: Хорошо, тогда два слова о взаимоотношениях прокуратуры и высшей власти. Почему независимый прокурор Кеннет Стар, ставший звездой, может допрашивать президента? (Не он один, в разных странах.) Почему прокуратура в советское время про события в Новочеркасске ничего не говорила, или что-то было сделано? Ведь власть принимала решение по жестокому подавлению выступлений трудящихся в этом городе. Почему действия высших должностных лиц государства никогда не попадали в поле действия прокуратуры? Это что, президентский иммунитет?

В. Илюхин: В новочеркасских событиях тоже надо разобраться. Когда говорят о жертвах и прочее, - жертвы были. Я могу сказать, что мое Управление в Советском Союзе в свое время провело огромную ревизию всех уголовных дел. Неправильно была дана правовая квалификация. Но реагирование на то, что происходило, должно было быть. Ведь самые большие жертвы, о чем сегодня не говорят, произошли тогда, когда толпа ворвалась в отдел КГБ и стала его громить. Там вооруженные люди, сотрудники КГБ, защищались. Самые большие жертвы - не на площади, а когда толпа ворвалась в здание Министерства внутренних дел и попыталась завладеть оружием. Там произошли жертвы. То есть протест, вполне, может быть, справедливо обоснованный, дальше принял совершенно искаженные формы.

Но с другой стороны, Вы говорите: в Новочеркасске прокуратура не так реагировала. А Вы посмотрите, как прокуратура реагировала, допустим, по событиям, которые произошли у нас на юге Советского Союза: и в Узбекистане, и в Туркмении. Ведь при Андропове и после Андропова, после его толчка, у меня, допустим, - я возглавлял многие оперативно-следственные группы - не было проблем ставить вопрос об аресте самого высокого должностного лица, будь то министр, будь то первый секретарь обкома, кто угодно. Самое главное для нас было - есть состав преступления или нет. Есть наличие колоссального ущерба - и вопросов не было.

С. Корзун: Но ведь Вы же согласовывали, наверняка, все эти дела. Или Вы не согласны с этим?

В. Илюхин: В аппарат прокуратуры Союза я был переведен с периферии в 1986 году, на должность заместителя начальника Главного следственного управления. В 89-м году я был назначен начальником 13-го Управления по надзору за органами безопасности, за исполнением законов о государственной безопасности. Я искренне могу сказать, за эти 5-6 лет меня как руководителя аппарата, хотя мы расследовали огромной важности дела, ни разу не пригласили в ЦК, в какой-либо отдел - административный, орготдел - и не сказали: "Илюхин, вот здесь возбуди уголовное дело, а здесь прекрати. Вот этих сажай, а этих не сажай".

С. Корзун: АТС-1 и АТС-2 защищенный - для этого.

В. Илюхин: Ни по АТС-1, ни по АТС-2 не звонили. Меня приглашали только несколько раз. Во-первых, я им автобиографию свою принес, потому что я был только назначен. И второй раз: "Виктор Иванович, приди, пожалуйста, проинформируй, что происходит по Башкирии: возбуждены ли уголовные дела в отношении 2-го секретаря Уфимского горкома". Вот и все. А все остальное... я проехал и Фергану, и Карабах, и Сумгаит, и Дубоссары, и Прибалтику. Я никогда не ощущал какого-либо давления партийных органов. Задача ставилась одна: экстремизм должен быть задушен, с ним надо бороться, виновные лица должны быть наказаны. То же самое и по Узбекистану.

Ю. Скуратов: В этой связи я хотел сказать, в чем-то сегодня уникальная ситуация, потому что за всю значительную историю российской прокуратуры фактически мы имели два случая, когда работники прокуратуры принимали процессуальные отношения в отношении первых лиц государства. Я имею в виду, прежде всего, поступок Виктора Ивановича Илюхина, который возбудил уголовное дело в отношении Михаила Сергеевича Горбачева. Был такой факт...

В. Илюхин: Был, я не отрицаю, и нисколько не сожалею.

С. Корзун: Вы не далеко продвинулись...

Ю. Скуратов: Это другой вопрос. И второе, это возбуждение мною уголовного дела в отношении фирмы "Мабетекс", к которому, я убежден до сих пор, причастен тогдашний президент Ельцин и вся его семья. Чем закончилась эта ситуация, Вы все отлично знаете.

С. Корзун: Что Вам мешало, Вы можете сказать, в чем руки были связаны?

Ю. Скуратов: Что значит, руки были связаны? Неужели Вы не знаете о том, что меня под надуманным предлогом отстранили от выполнения своих функций, и дело бы закончилось еще хуже, если бы я начал обнародовать некоторые факты. Я жизнью своей рисковал в тот период!

С. Корзун: Подождите, прокуратура есть прокуратура. Всякое может случиться с руководителем ведомства. Но прокуратура должна работать как государственный орган.

Ю. Скуратов: Правильно. А Вы должны понимать, что есть должное, а есть реальное. Есть норма закона, а есть ее реальное, фактическое исполнение. Неужели Вы думаете, что в нашем государстве закон торжествует до сих пор? Нет, конечно! Нельзя не проводить разницу между странами со сложившимися правовыми культурами, где действительно есть правовое государство и где неявка президента на допрос означала бы отрешение от власти и последующая тюрьма. И нашими правовыми реалиями, которые существуют в стране. Моя попытка заставить отвечать президента закончилась компрометацией, закончилась незаконным отстранением, а когда суды приняли решение в мою пользу, меня просто не пустили на работу через проходную, в Генпрокуратуру. Это же все было! И наш народ спокойно все это проглотил! Были, конечно, те, кто реально были возмущены, была позиция Совета Федерации, который с пятого захода дал согласие на мое увольнение, была позиция Государственной думы. Но не более того - народ, извините, не восстал! И еще долго не восстанет, я могу прогнозировать. Потому что правовые традиции, правовая культура формируется не сразу. И в том числе, прокуратура, конечно, на острие этого процесса. Она не может сделать больше, чем как говорят, не требуйте от женщины больше, чем она может дать. Также и прокуратура - это часть нашей государственной системы. И с ней мгновенно расправятся - расправятся с теми людьми, не с системой, которые будут пытаться говорить и делать так, что закон един для всех - начиная с президента и кончая дворником.

В. Илюхин: Я бы хотел дополнить. Почему дискредитировали прокуратуру больше, чем... удары наносились и по КГБ СССР и по прокуратуре. Потому что и в годы советской власти и на начальный период 90-х годов более порядочные, более честные люди работали в этих органах - в КГБ и в прокуратуре. И сами органы функционировали достаточно надежно. А здесь страна находилась на грани большого передела и дележа, разворовывания и растаскивания! Кто мешал? Конечно, надо убрать прокуратуру. Конечно, надо реформировать КГБ. КГБ коснулись до 10 реформ - катком туда и обратно! После чего мы потеряли все! Вот мы и наблюдаем взрывы в метрополитене и так далее.

Ю. Скуратов: А почему нет позиций агентурных в Чечне...

С. Корзун: Но ведь раньше тоже был терроризм и тоже с национальным оттенком. Вспомним и армянский случай...

В. Илюхин: 77-й год! Быстренько раскрыли, и после 77-го года до 90-х годов ничего не было, была тишина.

Но я хочу сказать, как уничтожали прокуратуру. Вот когда писалась "ночная" Конституция Борисом Ельциным и его командой, в Конституции вообще места прокуратуре не было. И потом в последний момент вспомнили о том, что какую-то прокуратуришку надо где-то вклинить! И в раздел о судебной системе в статью 129-ю вписали упоминание о прокуратуре. Упоминание, и не более! Без указания функций, принципов организации этого органа! Это страшнейший удар.

Второй удар был нанесен тем, что назначаются сегодня прокуроры субъектов Федераций, прокуроры областей, краев, республик с согласия исполнительной власти - губернаторов и законодательных собраний. Тех органов, которые допускают злоупотребления. И третий страшнейший удар - это то, что убрали общий надзор.

С. Корзун: Насколько независима современная российская прокуратура? Судя по Вашей позиции, Вы не будете спорить с тем, что в народе доверия прокуратуре большого нет. Опросы это показывают. И в целом, правоохранительным и судейским органам доверие не сильно высоко.

Ю. Скуратов: Для этого есть реальные основания. Другое дело, нельзя всех под одну гребенку. Конечно же, Генеральная прокуратура сейчас активно выполняет указания исполнительной власти, и это всем в стране понятно. Но все же прокурорская система жива - прежде всего, регионами, где отни тысяч людей работают, раскрывают преступления, осуществляют надзорные функции, принимают граждан. С одной стороны, нет доверия, а с другой стороны, посмотрите, никуда так часто не жалуется население России, как в прокуратуру. Каждый год либо письменно, либо на личном приеме более миллиона человек обращается. Что это означает? Это означает, что какое-то доверие все же есть. И нельзя одними только черными красками рисовать.

С. Корзун: Конечно. Тем не менее, давайте разберемся в двух вопросах, которые вытекают из того, что Вы сказали - не прямо, но косвенно. Первое, это дело ЮКОСа, яркое, нашумевшее. Охарактеризуйте действия прокуратуры, потому что многие убеждены в том, что прокуратура исполняет в чистом виде политический заказ и применяет к возможным нарушителям - невиновным людям до тех пор, пока суд не вынес приговор, - слишком жестокие меры наказания. И второй - поддержание обвинения, но об этом позже.

В. Илюхин: Мне пришлось ситуацию с делом ЮКОСа немножко прояснять. Мне сложно с Вами спорить, когда Вы заявляете о том, что прокуратура здесь выполняет какой-то определенный политический заказ. Да, скорее всего. Но почему это произошло? Задумайтесь, ведь Генерального прокурора назначает Совет Федерации, а в "оперативном подчинении" Генеральный прокурор находится фактически в подчинении у аппарата президента Российской Федерации. И оттуда дергают ниточками.

С. Корзун: Совет Федерации - тоже назначаемый орган, в основном, уже не выборный.

В. Илюхин: Я бы категорически не согласился, и был противником, и сейчас остаюсь противником, чтобы президент предлагал структуру. Нет, не президент, а Совет Федерации и Государственная Дума совместно находили, и только перед законодательным органом Генеральный прокурор отвечал. Да, политический заказ. С одной стороны, политический заказ, но, с другой стороны, прокуратуру очень сложно обвинить в том, что она возбудила уголовное дело на ровном месте, что там не состава преступления, что там нет нарушений. Видимо, в России сегодня действительно океан нарушений: куда не ткни, пища для разговора у следователя и прокурора всегда есть.

С. Корзун: Идет вопрос о выборочности, с одной стороны, с другой - о слишком жестоком наказании до судебного решения.

В. Илюхин: Если Вы заявляете о слишком жестоком наказании, но прокуратура пока вообще не определяет - на стадии следствия, дознания или вообще наказания. Сегодня прокуратура уже не арестовывает - арестовывают суды. Если уж и говорить, то говорить о том, что пошла не очень хорошая судебная практика. Оказывается, у Рыбкина кто-то сфальсифицировал подписи в подписных листах, и в отношении этого человека возбудили уголовное дело и избрали меру пресечения. Это что - не жестокость? Да, жестокость. Вот упрек прокуратуре и суду надо сказать здесь: не работайте по команде, вы как никто другой должны соблюдать объективность. Вы инстанция в последнем слове, к вам идут люди, надеясь на суд, надеясь на прокуратуру.

Я более того могу сказать, политический заказ, который последовал еще в избирательной кампании в Государственную Думу. Я давно говорил о том, что, к сожалению, у нас в стране, в нашем обществе и государстве, уголовное дело становится главным аргументом в избирательной кампании. Кого винить надо? Винить надо в первую очередь президента и аппарат президента. Ведь у нас сегодня получается, что все не так, у нас сегодня блестящий только один - президент, и то на экране телевизора. А в жизни все плохие. Вот этого не должно быть. У нас все нарушают, президент только не нарушает. Хотя я могу тысячу претензий к нему предъявить и в этой избирательной кампании. Вот в чем трагедия.

С. Корзун: Кстати, возвращаясь к регистрации. Скажем, избирательное поле - это то поле, за которым прокуратура должна наблюдать? Мы помним, как Вас лишили регистрации на основании неуказания профессорской должности. Сегодня это часто вспоминают, когда Владимир Владимирович не упомянул в своих документах, вернее, его референты не написали, о том, что еще является и Верховным главнокомандующим и Председателем Совета обороны. В этом случае прокуратура или избирательная комиссия и Вешняков должны этим заниматься?

Ю. Скуратов: Безусловно, основную нагрузку за соблюдением избирательного законодательства несет система комиссий, начиная с Центральной избирательной комиссии и кончая низовым звеном - окружными участковыми избирательными комиссиями. Если же они не вмешиваются или же их усилия не дают результатов, тогда должна подключаться прокуратура. А далее суд. В этой ситуации, которая произошла, и вообще в целом, дело не в Скуратове, хотя, конечно, более дикого случая трудно себе представить!

С. Корзун: Формально, по закону. Так?

Ю. Скуратов: Нет, что Вы! Дело в том, что в законе четко сказано, что кандидат указывает основное место работы и занимаемую должность, в единственном числе. Я эту должность - зав. кафедрой - и указал. И закон я ни на йоту не нарушил - уж поверьте, я немножко в этом соображаю. Дело в другом. Что ситуация со мной показала? Она показала, насколько исполнительная власть, насколько политическая конъюнктура продавливает законность в стране, она подминает под себя Верховный суд. Мне было стыдно смотреть на моих когда-то коллег по Верховному суду, которые на черное говорили белое, на белое говорили черное. Но я знал, что накануне состоялась встреча - г-н Сурков приехал к г-ну Лебедеву, где мой вопрос был предрешен. Я вообще-то убежденный противник был отмены смертной казни, а здесь я подумал, ведь эти судьи, если будет заказ, вынесут смертный приговор. Вот ведь что страшно! Но тут, хорошо, гражданское дело, но ведь бывает, что этим людям приходится решать и судьбы людей.

Было стыдно смотреть на членов Центральной избирательной комиссии, которые вели себя, как официанты, по принципу "чего изволите" для г-на Суркова. Мне бы не хотелось думать, что Владимир Владимирович Путин знал об этой ситуации.

Вот ведь что страшно! В стране наблюдается тотальное нарушение законности, в любой сфере. Вот Вы начали со строительных дел. Состояние законности - это и вопросы, ввязанные с соблюдением строительных правил, стандартов застройки, и вопросы, связанные с законностью заключения контрактов. Вопросы, в конце концов, связанные с коррупцией, потому что я убежден, что на этом горе людском (до того, как это привело к горю) заработал не один чиновник. Следствие все это покажет! Это все законность: избирательная система, мы уже проиллюстрировали сегодня, какой уровень законности в этой сфере. Возьмем любую другую сферу - нефтяной бизнес - все прогнило до предела!

Поэтому когда мы говорим, что никакая судебная реформа не состоялась, ее надо продолжать или, по меньшей мере, реально оценивать. Какие два реальных вопроса судебной реформы? Это "телефонное право" и коррумпированность судей. Что, у нас хоть один вопрос решен этой судебной реформой? Что, у нас доверие выросло иностранных инвесторов к нашим судьям, к решениям арбитражных судов, судов общей юрисдикции? Ответ на вопрос очевиден.

Поэтому до тех пор, пока мы всерьез не займемся проблемой реального правового государства, а она начинается с первых лиц в государстве, - они четко должны сказать: "Ребята, хватит, мы должны жить по закону, но мы и с Вас спросим". А если первое условие не выполнено, какое моральное право эти люди имеют, чтобы требовать соблюдения законов рядовыми гражданами.

С. Корзун: Сейчас мы сделаем короткую техническую паузу, для того чтобы потом было удобнее смотреть эту прямую трансляцию в Интернете.

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Виктор Илюхин и Юрий Скуратов (1)
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал