Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
19.04.2018 
Главная страница > X-Архив > Александр Кабаков и Анатолий Гладилин (1)
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Александр Кабаков и Анатолий Гладилин (1)


3 июня 2004 года
Писатель в России: Больше, чем писатель?

Часть 1
Часть 2

А. Гладилин
Анатолий Гладилин
X-Справка
А. Кабаков
Александр Кабаков
X-Справка

С. Корзун: Здравствуйте! Добро пожаловать на очередное заседание нашего Интернет-телевизионного дискуссионного клуба «Полит Х». Сегодня в студии мы собрали двух писателей: это Александр Кабаков, проживающий в России, и Анатолий Гладилин, последние 28 лет проживающий за рубежом во Франции. Добрый день! Сегодня будет день воспоминаний, разговоров и прогнозов. И сразу же поговорим о творческих планах. Анатолий, Вы представляете скоро новую книгу?

А. Гладилин: До 91-го года, когда уже была вовсю перестройка, мне визы не давали. Причем меня приглашали «Известия», «Комсомольская правда», «Огонек». Но в консульстве мне говорили, что виза мне не положена. Я понимал, что числюсь во врагах, потому что я долгое время работал на самой вражеской радиостанции. После 91-го года все изменилось. С тех пор я иногда приезжаю. И в издательстве, которое переиздало эту книгу «Тень всадника», мне сказали, что, так как ты не умеешь себя рекламировать, ты должен, когда куда-то пригласят, взять книгу, закрыть рожу и после этого продолжать разговаривать. Я это сделал, перед издательством я чист и готов отвечать на все вопросы.

С. Корзун: О чем книга?

А. Гладилин: Это сложный исторический роман.

С. Корзун: Александр, а Вы читали?

А. Кабаков: Да, читал еще два года назад, мне очень понравилось, и я рад, что книжка вышла снова. И думаю, что не так уж нужно издательству, чтобы Анатолий Тихонович, закрыв лицо, показывал свою книгу, потому что книга хорошо продавалась. Когда она вышла в первый раз, я звонил Толе в Париж и поздравлял его, обнаружив, что она была чемпионом продаж первого месяца после выхода. Я не люблю делать критические разборы, поскольку это не моя профессия, и поэтому мои оценки такие - интересно и неинтересно. Эта книга очень интересна.

С. Корзун: Писатель может сейчас заработать своим трудом в России?

А. Кабаков: Заработать может, но вопрос в том, на что? И вопрос, какой писатель? Писатель, коммерчески успешный, может. Писатель, коммерчески средний, не может.

С. Корзун: Александр Кабаков - коммерчески успешный писатель?

А. Кабаков: Нет. Я писатель - коммерчески глубоко средний, и на более-менее нормальную жизнь заработать писательским трудом совершенно нельзя.

С. Корзун: Каким тиражом издавался «Невозвращенец»?

А. Кабаков: Это было очень давно. Он издавался вне рыночной экономики. Общий тираж по-русски был около полутора миллионов и 150-200 тысяч на остальных языках. За эти полтора миллиона я в переводе на «человеческие» деньги, т.е. деньги, за которые можно что-то купить, получил никак не больше, чем сейчас я получил за последний роман «Все поправимо», который вышел в «Вагриусе» этой весной. Я получил за него больше денег, чем за предыдущую книжку в том же издательстве. И это больше, чем я получил за полтора миллиона «Невозвращенца», хотя «Все поправимо» вышло тиражом 5 тысяч экземпляров. Советский классик, издавшись четырьмя массовыми тиражами в 100-200 тысяч, получал огромные советские деньги, и на них можно было купить огромные советские покупки. И ничего другого, кроме огромных советских покупок - дачи и машины «Волга», купить на них было нельзя. А купить что-нибудь другое можно было, только выехав через посредство Союза писателей за границу, где тебе поменяют 100 долларов - на них и гуляй. Сейчас коммерчески успешных писателей очень мало: их около 20-30 - авторов коммерческой литературы (например, Донцова и Маринина), которые могут прилично жить на свои доходы, и в серьезной прозе - 3-4 имени. Плюс человек, который успешно находится посередине, и я даже не знаю - то, что они пишет, это проза или коммерческая литература: это Григорий Шалвович Чхартишвили (Борис Акунин), он вообще один такой. А у всех остальных - это около 50-60 человек активно работающих прозаиков - совсем не деньги.

А. Гладилин: Когда у меня вышла первая повесть в журнале «Юность», которая сделала популярными и меня, и журнал, - это «Хроника времен Виктора Подгурского». Ее тираж был 100 тысяч. Но благодаря нашим стараниям - потом подоспели Анатолий Кузнецов, Василий Аксенов и другие - мы очень сильно подняли этот журнал, и он начал выходить тиражом за 2 миллиона. И я знал, что если у меня выходит какая-то вещь в «Юности», то, зайдя в вагон метро, я увижу 2-3 человек, которые меня читают.

Франсуаза Саган была популярна во Франции не больше меня, но ей заплатили ровно столько, сколько она тогда стоила. С тех пор она стала миллионершей: тех денег, которые ей заплатили тогда, ей хватило на всю жизнь. То, что она дальше продолжала писать, было уже дополнением. Тогда журнал «Юность» платил 300 рублей за лист. Но мне как самому молодому (тем более пошли письма, и решили, что Гладилин может зазнаться) платили по 150 рублей. Если бы Саше Кабакову заплатили за те полтора миллиона тиража те деньги, которые книжка стоила, ему хватило бы на всю жизнь. Любой писатель или художник никогда не знает, когда у него будет успех. Возьмем гениального художника Рембрандта: я с детства запомнил знаменитый американский фильм про Рембрандта, когда в молодости - богатый, знаменитый, окруженный красивыми женщинами, он в старости находит на чердаке старые картины, разворачивает их, видит, что это его полотно, и смеется, потому что вспоминает, как хорошо он умел рисовать. Когда при нормальной жизни у человека бывает успех, этого хватает.

С. Корзун: Если бы у нас была нормальная жизнь, то «Невозвращенец»: а) не был бы написан, б) не был бы востребован, если бы был написан.

А. Кабаков: Вы абсолютно правы. И в то же время вся эта правота из разряда «если бы». Если бы у нас была другая жизнь, у нас была бы другая литература, и та литература, которая становилась успешной, не была бы успешной или ее не было вообще. Мысль, что у каждого человека есть свой успех, и потом он всю жизнь живет этим успехом - и не только материальным, и в этом смысле несчастливы те люди, к которым успех приходит очень поздно. Но также несчастливы люди, к которым успех приходит очень рано, потому что потом всю жизнь надо на это доживать. Но дело в том, что так всюду. Был упомянут Рембрандт: если бы великим художникам при их жизни платили миллионы в переводе на тогдашние деньги, они были бы богаче монархов. А их, как правило, содержали монархи. И во всем мире свободный писатель не живет на свои деньги, если он не написал бестселлер. Один бестселлер делает жизнь.

А. Гладилин: А дальше нужно один раз в год обязательно издавать книгу. Потому что бестселлер уже определяет какой-то порядок.

А. Кабаков: В противном случае ничего не будет. Потому что мы вспоминаем, как прожил и умер Быковский, Генри Миллер или нобелевский лауреат Фолкнер. И как раз исключение недолгое время - с 34-го года, с 1-го съезда российских писателей, до конца советского времени - составляла наша страна. Потому что здесь писатель, как им казалось, представлял огромный политический интерес для тех, кто захватил страну, и писателя содержали таким образом, чтобы он был при них. В качестве верного слуги, или фрондирующего слуги, или даже противника, но при них. Отсюда дачи - бесплатно, машины - по госцене. Это была уникальная ситуация: писатель был даже не государственным служащим, а это было дорогое, ради породы разводимое животное. Существуют собаки, которые на нормальный взгляд чудовищно уродливы: у них гладкая кожа собрана в складки, и они похожи на полусдувшийся надувной матрас. Страшное существо, но это редкая, очень ценная порода. Ее содержат, разводят, всячески стимулируют ее спокойную, полезную для поддержания этой ужасной складчатой породы жизнь. То же самое было с советскими писателями: они были ужасные, все в складках, но это была редкая и ценимая в этом обществе порода.

С. Корзун: Анатолий, а Вам удается писательским трудом поддерживать достойное существование?

А. Гладилин: В советское время меня несколько раз закрывали совсем. И я не был членом партии, но когда были неприятности, то вызывали в ЦК партии. На одной такой разборке мне откровенно сказали: «Анатолий Тихонович, каждая Ваша книжка вызывает, мягко говоря, полемику. Может быть, хватит? Наш Вам совет - займитесь лет на десять переводами». Я был очень гордый и сказал: «Я как-нибудь без ЦК партии решу свои материальные дела». Тем не менее, мне пришлось делать переводы с казахского и башкирского. Но потом я их все-таки обманул: я вышел на серию «Пламенные революционеры». Когда я издал в этой серии свою книгу «Евангелие от Робеспьера», самым главным комплиментом для меня был вопрос: «Как пропустили?» Потому что выяснилось, что в издательстве ЦК партии «Политиздат» не знают, что такое подтекст. Они видят только, что нет упоминания Троцкого, Хрущева и так далее. Я вынес в эпиграф главы, первый раз в истории советской власти, слова: «Революция, как Сатурн, пожирает собственных детей». Меня естественно спрашивают, что это такое? Я говорю: «Это не я. Это сказал Вернио, лидер жирондистов. Вот сноска: «История французской революции», изданная в «Исторической библиотеке», страница такая-то». И пропускали такие вещи.

А. Гладилин: Насчет материального: я знал, что, если книжка выходит в «Политиздате» (там по-другому платили), то это как минимум на два года жизни. У меня не было кооперативной квартиры, я был знаменит в писательских кругах тем, что ездил на «Запорожце» первого года выпуска. Литература давала мне жить при советской власти, хотя приходилось заниматься и переводами, когда меня зажимали. Я помню разговор с одним из советских товарищей (до перестройки со мной было опасно встречаться в Париже, но были ребята, которые не боялись со мной тайно встречаться), и он задал мне вопрос: «Как твои литературные дела?» Я говорю: «Этот год на Западе у меня все очень хорошо. У меня вышла книжка в Италии на итальянском, в Америке на английском, и вышло несколько рассказов в итальянском журнале, и за это мне даже заплатили». Он говорит: «И сколько это? - Это ровно половина моей месячной зарплаты».

А. Кабаков: И сейчас мы здесь живем именно так во многих отношениях, как всегда жили в свободных странах.

С. Корзун: Александр Кабаков подрабатывает в редакции газеты, Анатолий Гладилин - во «вражеском голосе».

А. Гладилин: Я 21 год работал на «голосах»: я 12 лет работал на «Свободе», вел отдел культуры в Париже, а потом еще 9 лет на немецкой волне, но в качестве парижского корреспондента.

С. Корзун: Без этого было бы сложно жить?

А. Гладилин: Перелетая из Москвы в Вену, я сказал себе: «Забудь, что ты был в Советском Союзе известным писателем. Здесь другая жизнь. Тебя никто не знает, и надо работать». И когда мне предложили парижское бюро, я с удовольствием туда пошел. И именно от работы в парижском бюро у меня самые приятные воспоминания. Более того, когда я ездил встречать крупных писателей и художников, которые иммигрировали, они все говорили, что пойдут водить машины и так далее. Но никто водить машину не пошел - все остались по специальности, кто-то пошел преподавать в университет. Я встречал там очень популярного в свое время писателя - Феликса Камова, сейчас уже забытого. (Когда он написал заявление, то оставили только Курляндского и Хайта, а его вычеркнули из титров «Ну, погоди! ».) Я встречаю его, передаю деньги за публикации, даю какие-то ценные указания и говорю ему: «Феликс, тебя в Израиле будут сейчас хорошо встречать, потому что ты был известным отказником и участвовал в разных акциях. Это будет продолжаться один месяц, а через месяц ты будешь обыкновенным эмигрантом. За этот месяц ты должен устроиться на работу. Пойди на израильское радио, и я уверен, что они тебе предложат. - Но я же не умею. - А я умею? Я научился, потому что это надо уметь». На самом деле на проклятом Западе все работают, как правило. Мне недавно попались дневники Хемингуэя 40-х годов, где он говорит: «Сейчас у меня как-то жизнь наладилась. Деньги и известность в Америке мне принес рассказ «Снега Килиманджаро». В наше время кто заметит даже гениальный рассказ?! Сейчас другое время…

С. Корзун: С закрытием «Столичной» есть работа?

А. Кабаков: Заработок есть, есть предложения, которые я рассматриваю. Дело в том, что то решение, которое Анатолий Тихонович принял, перелетая из Москвы в Вену 28 лет назад, я принимаю каждый день. Потому что мою популярность нельзя сравнить с полубожественной известностью автора «Хроники времен Виктора Подгурского». Я говорю себе: «Ты больше не известный писатель и вообще не писатель. Ты - газетно-журнальный служащий с 32-летним стажем». У меня есть другая профессия, практически не имеющая никакого отношения к моей писательской профессии, потому что я считаю, что писатель и журналист - это совершенно разные профессии. Хотя бы потому, что журналист всегда должен писать только правду, а писатель никогда правды писать не должен: он должен обязательно нечто выдумать, потому что грош цена тому, что он изложил: это будет не сочинение, а изложение, как в 6-м классе.

Рассказ «Снега Килиманджаро», опубликованный в 35-м году, еще в 40-е годы имел колоссальное значение. И это были реальные деньги, на которые можно было жить. Было другое отношение к оплате такого труда. Сейчас это труд, оплачиваемый гораздо ниже по простой причине: все меньше осталось препятствий, которые надо преодолеть, чтобы опубликоваться. Нет никакой цензуры, художественный критерий - весьма сомнительный, особенно с тех пор, как мы оказались в эпохе постмодернизма, и опубликоваться может любой человек. А тогда за что ему платить?

С. Корзун: Сейчас мы сделаем короткий перерыв, чтобы потом было удобнее смотреть эту программу.

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Александр Кабаков и Анатолий Гладилин (1)
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал