Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
18.11.2018 
Главная страница > X-Архив > Михаил Леонтьев и Андрей Норкин
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Михаил Леонтьев и Андрей Норкин


12 марта 2004 года
Телевидение: Между Рейтингом и Пропагандой

Часть 1
Часть 2

Михаил Леонтьев
Михаил Леонтьев
X-Справка
Андрей Норкин
Андрей Норкин
X-Справка

С. Корзун: Добрый день! Добро пожаловать на очередное заседание нашего Интернет- телевизионного дискуссионного клуба "Полит Х". Тема сегодня телевизионная: "Телевидение: между рейтингом и пропагандой". (Понятно, что вопрос с подковыркой: есть ли что-то другое, кроме рейтинга и пропаганды?) Мы собрали в этой студии звездный состав: это Андрей Норкин, Михаил Леонтьев, и присоединиться к нам чуть позже Алексей Семихатов, доктор физико-математических наук и ведущий интеллектуального ток-шоу "Черный квадрат". Так что надеюсь, что все или максимальное количество сторон будет представлено.

Многие обращают внимание на явный пропагандистский характер, который приобретает наше телевидение на манер советского в последнее время. Согласны или не согласны?

А. Норкин: Согласен. Конечно, с оговорками, потому что если сравнивать советское и нынешнее телевидение от А до Я, то нет, но намного больше половины.

М. Леонтьев: Всякое метровое национальное телевидение занимается пропагандой. В любой стране, безусловно, ее главной задачей является пропаганда. Если это сильно заметно (а это так), то здесь два момента - либо она некачественная, либо, как говорил ныне политически покойный Богдан Титомир, "пипл хавает". Зачем нужны дополнительные ресурсы, если и так проходит? Вообще - это нехорошо, пропаганда должна быть незаметной.

С. Корзун: Но она должна быть?

М. Леонтьев: Это норма. CNN - яркий пример: мир живет в эпоху информационных войн, и войны с применением технических средств являются способом закрепить результат победы в информационной войне.

Я, как человек, склонный к ценностям православным, не вижу смысла в прогрессе. Но необходимость прогресса вызвана конкуренцией. Пропаганда - это средство победы в конкуренции. Это, к сожалению, омерзительно, но иначе существование бренное невозможно. Потому что если ты откажешься от конкуренции, репортер от нее не откажется.

А. Норкин: На мой взгляд, этого-то у нас сейчас и нет, потому что конкуренции на телевидении я, по крайней мере, не наблюдаю. И если существует какой-то государственный метровый канал федерального значения, то, наверное, он действительно обязан пропагандировать какие-то государственные интересы.

М. Леонтьев: Андрей, а кто в мире конкурирует с CNN, например?

А. Норкин: Sky News, Euro News, та же самая "Аль-Джазира", - по количеству зрителей.

М. Леонтьев: Даже катарский либеральный канал "Аль-Джазира", который придерживается других понятий по проблемам Ближнего Востока (куда же он денется), в остальном с CNN идеологически не конкурирует. Степень конкуренции европейских каналов - SkyNews, BBC, Fox, CNN и так далее - не выходит за рамки разницы между Первым каналом и НТВ. Даже более того, мне кажется, что НТВ дальше отстоит идеологически, психологически и тонально от Первого канала, чем CNN от BBC.

С. Корзун: Тенденция, однако - можно было бы сказать. Вообще, вся разница в мировом информационном телевидении укладывается в разницу между ОРТ и НТВ?

М. Леонтьев: Я согласен с Андреем, это мне не нравится - мне вообще нужен оппонент. И желательно, чтобы оппонент имел, грубо говоря, объем времени не меньше, чем мой. Потому что человек, который оппонирует пустому месту или сильно искалеченному трупу, выглядит достаточно глупо в глазах зрителя.

А. Норкин: В конце концов, это просто терять свой профессионализм.

М. Леонтьев: Кроме профессионализма это еще и достаточно негигиенично. И мне очень не нравится, когда в тот момент, когда я пытаюсь оппонента опровергнуть, его сзади бьют табуреткой по башке. Это совершенно неправильная позиция.

С. Корзун: Михаил, правильно я понимаю, что это был золотой век - вместе со старым НТВ, которое носило достаточно ярко выраженный оппозиционный характер. Тогда было с кем оппонировать.

М. Леонтьев: Да ладно. Во-первых, золотой век телевидения - не НТВ, а в целом российский (который, кстати, еще не прошел), - это был золотой век клопа на теле достаточно обескровленного организма. Клопу-то было очень хорошо, а общая картина выглядела гораздо менее приятно. И, во-вторых, я лично не могу считать золотым веком то время, когда НТВ занималось первой чеченской войной. Со мной, может, кто-нибудь не согласиться, но это очень личное. И это тот случай, когда соображения плюрализма, желание видеть оппонента перед собой,... война есть война, и я своего противника военного люблю видеть мертвым, а не стреляющего мне в спину.

С. Корзун: Андрей, по поводу первой чеченской войны и того периода.

А. Норкин: Мне трудно на этот вопрос отвечать, потому что, во-первых, я тогда на НТВ не работал. Но у меня как у зрителя НТВ не складывалось тогда такого мнения, что НТВ как-то неправильно освещало чеченскую войну...

М. Леонтьев: НТВ не неправильно освещало, а занималось системной пропагандой в пользу противника. Причем это была абсолютно осознанная позиция хозяина. Хозяина я знаю, его позицию я знаю. И с разделением или не разделением этой позиции были связаны отдельные кадровые движения достаточно известных лиц в НТВ. В первую очередь это была позиция: Владимир Александрович считал возможным гадить стране таким способом, решать такие вопросы так.

Ирина Хакамада считает возможным послать message Суркову в форме своей известной декларации по "Норд-Осту". Мотив простой был. Когда я ее спросил: "Ир, что с тобой произошло, что случилось? - А пусть Сурков не говорит, что они со мной договорились". Может быть, так можно. Может быть, в этой песочнице таким образом кидаются песком. Я этого не понимаю.

А. Норкин: Я бы хотел оставить в стороне обсуждение Владимира Александровича, который по понятным причинам, в том числе из-за своей позиции в отношении первой чеченской войны, сейчас в России находиться не может, физически. Мы с тобой, Миша, находимся...

М. Леонтьев: Он не может находиться не из-за позиции по первой чеченской войне, а по второй чеченской войне. Давай будем точными.

А. Норкин: Позиция по второй чеченской войне исходила из первой. И, по-моему, мы уходим от темы. Я не собираюсь выступать адвокатом Гусинского. Да, я с ним работаю, да, я разделяю его точку зрения. Я это делал на НТВ, когда туда пришел в 96-м году, и до сих пор остался вместе с ним.

М. Леонтьев: Я просто хотел объяснить одну вещь, о которой мы говорили: что до меня, то я не объективен. Понятно, что это моя война, и я не могу быть объективным к человеку, которого я должен убить.

С. Корзун: Любой из нас не объективен, но война же не объявлена: эта операция - контртеррористическая. Ни в одном государственном документе не сказано, что это война. Отсюда все вопросы по использованию военной силы, внутренних войск...

М. Леонтьев: А затем тебе, Сергей, нужно, чтобы это было объявлено в документе? Какого хрена это кому-то нужно. Если это моей стране выгодно... пусть мне докажут, что это не выгодно.

С. Корзун: Им и материально выгодно, потому что компенсации при этом не надо платить. При этом с военнопленными можно обращаться не как с военнопленными по Конвенции, а совершенно по иным законам.

М. Леонтьев: Это совершенно не имеет значения, не об этом речь идет. Речь идет об определенной политической квалификации... Как можно объявить войну собственному региону? Вообще гражданскую войну когда-нибудь в жизни кто-нибудь кому-нибудь объявлял? В Соединенных Штатах или в России, или где-то еще? Или война Алой и Белой Роз была кому-то объявлена? Гражданские войны не объявляются. Это война на собственной, российской территории: как ее можно объявить? О чем ты говоришь, что за бред?!

С. Корзун: Красные против белых и зеленых были...

М. Леонтьев: Да, но никто не объявлял войну, и юридических документов, регулирующих гражданские войны, не существуют в мире.

С. Корзун: И, тем не менее, военнопленных брали, по-моему, и обращались с ними, как с военнопленными.

М. Леонтьев: Берут и сейчас, военнопленные есть, и никто их не кончает немедленно, и те же фильтрационные лагеря являются свидетельством того, что этих военнопленных не сразу на месте "мочат"... Чеченская милиция на 90% состоит из бывших боевиков. Каким образом они там оказались? Это отдельный вопрос. У меня есть масса претензий ко всем этим делам, но это другой вопрос.

С. Корзун: "Ну, нет у нас других писателей", говорил известный персонаж нашей российской истории.

А. Норкин: Я просто не понял в результате то, что Михаил сказал: в чем претензия, что НТВ тогда вело пропаганду антироссийскую, Гусинский гадил на родимую страну и так далее.

М. Леонтьев: В чем претензии? У меня был разговор с американскими товарищами, которые спросили - "а вот, война в Чечне..." (это было еще до второй чеченской войны). Кстати, в то время я работал в системе Гусинского, и надо отдать должное, что мне никто не мешал говорить то, что я хотел. Это было абсолютно противоположным тому, что делали все остальные гусинские СМИ.

А. Норкин: Это значит, не было просто позицией хозяина?

М. Леонтьев: Нет, позиция была. Хозяин рационально и иррационально считал возможным позволять кому-то гавкать из-под маленькой лавочки. Потому что масштабы газеты "Сегодня" и телевидения НТВ были несопоставимы по аудитории. Это называется грамотная пропаганда...

Так вот, я им говорю: "У вас были журналисты в Багдаде?" (Я имею в виду первую - "Бурю в пустыне".) Он говорит: "Были, конечно, человека 3-4. - А представь себе, если бы все американские журналисты были в Багдаде? - Это как? - А это, как у нас..." В первую чеченскую войну 90% так называемой либеральной российской прессы, а это пресса была господствующей тогда, были на стороне чеченцев. И они транслировали - профессионально, менее профессионально, с задором или без задора - позицию противной стороны. И когда российская армия, которая в значительной степени виновата в том, что она не пускала к себе журналистов, но, с другой стороны, - как к себе пускать людей, которые в течение нескольких недель затмили эфир пропагандой со стороны противника?

С. Корзун: Что значит противная сторона в гражданской войне? Это та, которая не наша, не та, которую мы занимаем? А если мы на той стороне, то значит эта сторона противная? Это же гражданская война.

А. Норкин: По-моему, это совершенно правильная постановка вопроса. Ты же сам говорил, что гражданскую войну никто не объявляет, там нет четкого и понятного противника.

М. Леонтьев: Но это не значит, что в гражданской войне нельзя считать одну сторону правой, а другую - нет.

С. Корзун: Хорошо, красные и белые в гражданской войне в 20-е годы: кто прав, кто виноват?

М. Леонтьев: Проблема в том, что в республике к власти пришли натуральные бандиты, убийцы, уроды, которые 700 тысяч русского населения частично уничтожили, частично оттуда выгнали! И свое начали...

С. Корзун: Значит, судить их по внутренним законам и все...

М. Леонтьев: Как ты можешь судить человека, который вооружен лучше тебя и тебя убивает?! Суди его! Мы 7 лет разрушали армию, разоружали ее и деморализовывали, а потом послали умирать в город Грозный. Как выглядела операция по вводу войск в город Грозный? Там же была поставлена задача: ночь...

А. Норкин: Кем она была поставлена, откуда взяли вооружение эти уроды и убийцы?

М. Леонтьев: Это вооружение наши с тобой коллеги раздали - демократы: правительство Гайдара, Черномырдина, Бурбулиса, - они дали им оружие, они оставили им военные склады. Им туда г-на Дудаева привезли, как Шеварднадзе в Грузию, - на белом российском БТРе.

А. Норкин: Кадырова сейчас туда привезли точно также.

М. Леонтьев: И другого привезут. Вопрос - кого и зачем?! Американцы привезли Хамида Карзая в Афганистан из лавки, где он торговал афганской жратвой. Мелкий лавочник Карзай - взяли, привезли, поставили. Он что, демократически избранный афганским народом? Его вообще никто не знает там. И это нормально, потому что люди, которые взяли на себя ответственность за организацию порядка на этой территории, должны там некоторое время иметь своего человека. Это другой вопрос, насколько этот человек лоялен. Я, например, не считаю Кадырова достойным кандидатом на эту роль, но это отдельный вопрос, это мое личное мнение.

Так вот, ночь, 95-й год, 1 января. Новогодний праздник, который, вообще говоря, нашему народу замечательному некоторое время не праздновать, потому что совесть надо иметь. В эту ночь в город были введены войска с совершенно сюрреалистической задачей - занять город, занятый эшелонированной обороной противника - грамотного, лучше обученного, десятикратно превосходящего по количеству те войска, которые туда вошли. Потому что из тех колонн, которые туда вошли, вошла очень маленькая часть.

Так вот, они были введены для занятия каких-то зданий. Что случилось с так называемой Майкопской бригадой, 2 тысячи человек? Ее ввели, поставили на вокзале с огромными витражными окнами, и она там 3 часа стояла, пока товарищи чеченские не расположились удобно, чтобы ее расстрелять. И дальше начался расстрел. Это не бой, это расстрел. Я видел все, что осталось от этой бригады, - это было человек 30. Я не знаю, может там какие другие люди где-то были, но из 2 тысяч - 30...

С. Корзун: К вопросу о пропаганде: что надо показывать, а что нет? История известная, знакомая, верим как очевидцу. Никто не спорит. Что это - великая российская армия или командир - козел, или тот, кто послал?

М. Леонтьев: Я предлагаю амнистировать первые 7-8 лет новороссийской истории (с 91-го), потому что страна, находящаяся в состоянии катастрофы, себя не контролирует. Вся проблема российская, на мой взгляд, состояла в том, что то, что произошло в 91-м году, - это была национальная катастрофа. Но население - его сознательная, элитная часть - воспринимала это как сошествие счастья. И, кстати, к этой части населения я отношу и себя. Мы-то думали, что мы победили коммунизм, а у нас взяли и украли страну. Нас надули! И пока все не осознали степень катастрофы, ничего сделать было нельзя.

С. Корзун: Хорошо, вернемся и к освещению чеченских событий и к пропаганде на телевидении, чтобы завершить эту тему и поставить точку. Сегодня средства массовой информации, в первую очередь телевидение, нормально освещают чеченскую кампанию, которая продолжается спорадически?..

М. Леонтьев: Сегодня СМИ вообще не освещают чеченскую кампанию...

С. Корзун: Это нормально или не нормально? Или все-таки лучше было, когда мы знали о том, что там происходит?

М. Леонтьев: Сложно сказать, с пропагандистской точки зрения - я не знаю. У нас какая ситуация? У нас рухнула политическая система, плюрализм эпохи - как сказал Андрей, хаос - базировался на том, что на этой помойке расцветали все цветы. И эти цветы цвели и воняли, как могли. А теперь помойку бульдозером убрали - частично, по верхнему слою, а грунта никакого нет, кроме помоечного. У нас нет политической системы, у нас в стране есть один политик, и Вы знаете, как его зовут. Он избирается в президенты, и будет избран, потому что если политик один - его и избирают. Все остальные политиками не являются. Они являются остатками сброшенного на обочину мусора. Стране нужно вырастить новую политическую систему - на других принципах, в другом дискурсе. Она должна расти сама, что очень важно. Ей мешать не надо, но расти она должна сама. Потому что идея о том, что Путин обязан вырастить себе достойную оппозицию и дать ей голос,... у нас есть достойная оппозиция, выращенная в какой-то степени искусственно, и называется она - Жириновский. Кому-то нужен еще один Жириновский? Мне кажется, и этого довольно много.

С. Корзун: Можно подумать, Путин сам вырос как политический деятель. Эта история еще слишком свежа.

М. Леонтьев: Путин - не человек... Нет, есть человек - Владимир Владимирович Путин, но этот человек существует совершенно отдельно от некоего образа, который является воплощением самых разнообразных народных надежд.

С. Корзун: Хорошо, давайте Андрею возможность сказать по сегодняшнему освещению чеченских событий. Собственно, "Эхо-ТВ" освещает их, и в какой мере?

А. Норкин: Мы освещаем их по мере своих сил. К сожалению, все это безумно сложно.

С. Корзун: Корреспонденты есть на постоянной основе?

А. Норкин: Конечно, нет, потому что всю официальную информацию, которую представители объединенного штаба федеральной группировки войск, они ее и так дают. Можно не посылать туда корреспондента, а купить эту картинку у того же ВГТРК. Или снять это в Москве, когда тут выступает какой-нибудь Шабалкин или Балуевский. Чтобы давать информацию с той стороны (я сейчас говорю о населении чеченском) - это сопряжено с огромными сложностями, потому что даже при наличии аккредитации, которую до последнего времени выдавали у Ястржембского, все равно туда не попадешь. Надо какими-то обходными путями, на свой страх и риск, проезжать в тот же самый Грозный, в Гудермес, в лагеря, которые были на территории Ингушетии. А то, что было в первую чеченскую войну, когда журналисты пробирались на сторону боевиков, сейчас этого нет вообще.

М. Леонтьев: Но у Вас же есть интеллектуальный опыт - Лена Масюк, которая уж какой авторитет должна была заслужить с той стороны. И, тем не менее, с какой радости российская военная комендатура должна на себя брать ответственность за такие варианты, я имею в виду - за людей? Люди же известные. Кроме всего прочего, у этих людей есть погоны. Они там сидят, и вдруг какой-то герой-журналист, квази-Бабицкий, где-то бегает, потом его возьмут, начнут выкупать, отрывать от него выступающие части тела. Публика это грязная...

А. Норкин: И что, журналист не имеет права это делать?

М. Леонтьев: Журналист имеет право, но я сейчас говорю о правах контролирующих органов. Их право заключается в том, чтобы максимально возможными способами не допустить неприятностей до себя. И они в этом абсолютно правы.

А. Норкин: В данной ситуации освещение этих событий происходит в том виде, что право контролирующих органов попирает право журналистов.

М. Леонтьев: Оно не попирает.

А. Норкин: Как не попирает, если они вообще не дают возможности?..

М. Леонтьев: А сколько американских корреспондентов находится в рядах "Аль-Кайеды"? Чего-то я не помню, и никаких репортажей особо не видел. А они же ведут всемирную антитеррористическую войну, они потратили четыре российских годовых бюджета на эту войну. А корреспондентов нет!

С. Корзун: А чего это мы на Америку равняемся?! Вроде в других вещах не равняемся.

М. Леонтьев: Есть вещи, которые очевидны. Не было советских корреспондентов в рядах вермахта, и даже американских корреспондентов не было в рядах вермахта, и английских, и французских совсем не было. Потому что это была война, и противник по отношению к другому противнику может предпринять всяческие действия, и не всегда эти действия красивы и гигиеничны.

И я знаю, каким образом передавались репортажи в первую чеченскую войну зимой. По радио прямой текст, который корреспондент транслирует из Грозного, с той стороны, а рядом сидят два орла: мужество, не мужество, но они слышат, а по-русски они очень хорошо разговаривают. Никогда ни одного слова негатива по отношению к боевикам в этих репортажах не было.

А. Норкин: Я точно так же могут привести примеры, как с нашей стороны были репортажи телевизионные, постановочные - от и до. Со стрельбой из пушек...

М. Леонтьев: Постановочные репортажи были всегда: это вопрос чести и совести журналиста. Мы же сейчас говорим не о личных особенностях журналистов или редакторов, а о системе.

Я знаю людей, которые абсолютно необъективны как журналисты, но, тем не менее, никогда в жизни не позволят себе сделать постановочный репортаж. Их очень много - военных корреспондентов, кто долго в Чечне, и их знают. Там есть люди, которые лезут под пули, при этом они абсолютно необъективны к противнику. И тот же Андрей Бабицкий, которого я знаю, как облупленного, если бы он сначала попал не на чеченскую сторону, а на нашу, то воздушно-десантные войска привели бы самого лучшего "певца". Это человек, который технически не может быть не инкорпорирован в ситуацию. Он эмоционально ею заряжается. Я его очень хорошо знаю...

А. Норкин: Мы все время обсуждаем людей, которые здесь не присутствуют. Для чего этот разговор? Ты его знаешь, как облупленного, я этого сказать не могу - я с ним вообще не встречался.

М. Леонтьев: Он в 93-м сидел под стенами телевидения, после этого он 3 дня пил водку и уволился с "Радио свободы". Это человек совершенно специфической душевной организации.

А. Норкин: Ну и что, пил водку. Я тоже водку пью, вот сегодня вечером пойду пить водку. Не понятно, о чем говорим.

М. Леонтьев: Я что, чего-нибудь плохого сказал? Я не понимаю, чего здесь оппонировать? Я же не клевещу.

А. Норкин: Я не могу это доказать или опровергнуть.

М. Леонтьев: Я же не сказал ни одного дурного слова, зачем это опровергать? Я просто делюсь со зрителями информацией: меня позвали, чтобы я делился тем, что я знаю,... и не делился тем, чего я не знаю.

С. Корзун: Андрей, давайте закончим на этот момент с чеченской войной и войной пропагандистской. Чуть подробнее коснемся подготовки к президентским выборам. А до этого - подготовка к выборам парламентским, которые по свидетельствам независимых наблюдателей, скажем, европейских, была просто сумасшедше скандальной. Если в 96-м году еще какие-то телевизионные каналы, которые мониторились в выборах, заслужили отметочки вроде "удовлетворительно" и "хорошо" - по европейским меркам демократии.

М. Леонтьев: Какие телевизионные каналы в 96-м году имели взвешенную позицию в отношении к кандидату?

С. Корзун: Про телевизионные беру слова обратно, но про "Эхо Москвы" могу сказать точно: Европейский институт мониторинга посчитал.

М. Леонтьев: А сейчас "Эхо Москвы" заслужило негативную оценку: занимались пропутинской пропагандой.

С. Корзун: Не знаю, еще результаты мониторинга не опубликованы.

А. Норкин: Есть такое мнение, оно распространено, что "Эхо Москвы" сейчас занимается пропутинской пропагандой. Достаточно форумы почитать. То, что сейчас Миша говорит, я готов подтвердить - это чистая правда. RTVi занимается пропутинской пропагандой: это говорят люди, которые смотрят в Америке.

С. Корзун: А на самом деле? Мнение изнутри?

А. Норкин: Про "Эхо Москвы" не буду говорить, а буду говорить по нашу телекомпанию, которая делает для RTVi: я не могу сказать, что мы занимаемся пропутинской пропагандой. Во-первых, потому что там сама структура подачи новостей довольно сложная на этом канале: отдельная группа делает мировые новости, которая сидит в Нью-Йорке, отдельная группа делает новости по Ближнему Востоку, у нас остается Россия.

Как считать: у меня в новостях Путина реально больше, чем Миронова или Малышкина. Но тут ничего нельзя с этим сделать. Хотя, с другой стороны, у меня есть репортаж о том, как Малышкин полторы недели назад летел в Барнаул: мы были единственной камерой, которая приехала его провожать в аэропорт. Там было очень занятно, потому что его никто не узнавал, к нему подошли милиционеры и потребовали предъявить документы. Он стал говорить, что он кандидат в президенты, они уже готовы были, ...но подоспел Владимир Вольфович, наорал на него, почему ты общаешься здесь, у тебя VIP-зал заказан. Конечно, у меня Путина будет больше. Но говорить, отталкиваясь от этого, что я занимаюсь пропутинской пропагандой, - это уже какие-то нюансы восприятия информации у зрителей.

М. Леонтьев: Можно говорить, что наши выборы страдают искажениями - с точки зрения допуска тех или иных персонажей к информации. Но когда это сравнивают с 96-м годом - мне становится смешно. Есть такой Джефри Саймс - не очень приятный мне американский теперь уже, общественный деятель, который сказал, что люди, которые говорят о том, что в России попирается демократия, - это те люди, которые считают, что при Ельцине демократия была. Эти люди - больные частично. У него есть свои претензии к путинскому режиму: я же говорю, что это не самый политически близкий мне человек. Но это здоровая мысль психически здорового человека, способного объективно оценивать реальность. Да, плюрализма, разнообразия позиций, может быть, было несколько больше. Качество пропагандистской работы было другое, потому что ее объект был другой: эта пропаганда была сфокусирована на гораздо более узкий круг людей, которые реально соучаствовали в принятии решений. Но говорить о том, что это действительно была демократия?! Я же помню, это называлось "наезд по полной программе". То, что государство не хочет терпеть таких способов воздействия на себя в первую очередь, потому что это же не работа с обществом, это всегда message одному лицу. Ведь в конечном итоге все телевидение в России работало на одно лицо.

С. Корзун: Как это на одно лицо, когда тот самый пресловутый рейтинг...

М. Леонтьев: Вот "Фабрика звезд" уже никакого отношения к этому не имеет. Владимир Владимирович Путин не является тем зрителем, который должен потребить "Фабрику звезд". Людям, которым делают "Фабрику звезд" или показывают покемонов, или еще какую-нибудь ерунду, им совершенно плевать на политический истеблишмент. Эта коммерция - это продажа жвачки.

А. Норкин: Владимир Владимирович Путин пришел же на КВН, аудитория которого в моем представлении не шибко отличается от аудитории "Фабрики звезд".

М. Леонтьев: Путин - человек. Он не человек как политический деятель. Ну, попросил Костя, он пришел: он хорошо относится к Косте, Костя хорошо относится к нему. В конце концов, может, ему нравится КВН, - это его личное дело. Он же должен куда-то ходить! Он и в театры ходит. Не всегда об этом, кстати, делают репортажи. Еще куда-то ходит, не все же сидеть в Ново-Огареве.

С. Корзун: К сожалению, в нашей студии только три действующих микрофона, а у нас еще один участник, который сейчас вступит в беседу, - это Алексей Семихатов. Поэтому, Михаил,... будет возможность вернуться к этой беседе, но чуть позже (к сожалению, у нас сегодня нет открытого микрофона). Поэтому после короткого технического перерыва мы вернемся в студию в составе: Андрей Норкин и Алексей Семихатов.

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Михаил Леонтьев и Андрей Норкин
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал