Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
18.01.2018 
Главная страница > X-Архив > Шод Муладжанов и Анна Бокшицкая
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Шод Муладжанов и Анна Бокшицкая


16 марта 2004 года
Нужны ли России газеты?

Часть 1
Часть 2

Шод Муладжанов
Шод Муладжанов
X-Справка
Анна Бокшицкая
Анна Бокшицкая
X-Справка

Е. Афанасьева: Добрый день! В прямом эфире Интернет-вещание Авторского телевидения - программа "Полит Х". И сегодня мы намерены поговорить на тему: "Нужны ли современной России газеты?" Тема, казалось бы, абстрактная: газеты существуют на Руси более 3 веков, в разных исторических обстоятельствах были по-разному востребованы, по-разному нужны, переживали разные времена. Мы все помним, когда газеты были органами партийных комитетов, и многие выписывали их по разнарядке парткомов. Помним шутки о двух главных изданиях в стране, о том, что в "Известиях" нет правды, а в "Правде" нет известий. Помним километровые очереди за новым номером "Московских новостей" и 20-миллионные тиражи "Комсомольской правды" и "АиФ". Как помним и войны олигархов, развернувшиеся в середине 90-х, за скупку тех или иных брэндов и изданий.

Каковы же времена у газет сегодня, и нужны ли газеты современной России? Об этом в студии мы говорим с двумя главными редакторами известных изданий: это Анна Бокшицкая, главный редактор газеты "Версия", и Шод Муладжанов, главный редактор газеты "Московская правда". Как Вам кажется, нужны ли современной России газеты в тот момент, когда телевидение, казалось бы, стало подавляющим средством массовой информации: избирать политиков, привести нового президента, привить вкус к тому или иному продукту можно и с помощью телевидения. Зачем же нужны газеты? Шод, как Вы считаете?

Ш. Муладжанов: Я думаю, что нельзя в принципе решить, нужны ли России газеты, как нельзя в принципе решить, нужны ли России телевидение или радио. Я думаю, что в России теперь много людей, которые не готовы читать газеты и не хотят их читать, и вряд ли будут. Есть некая прослойка населения, которая к газетам имеет очень прохладное отношение, и эта прохладность будет нарастать со временем.

Е. Афанасьева: Скорее, это не прослойка, а основная масса.

Ш. Муладжанов: Я бы не говорил об основной массе, потому что мы все прекрасно знаем, что Москва - это не Россия в некотором смысле. Жизнь и настроения людей в Москве, их привычки - другие, чем в большинстве регионов России. И скажем, если в Москве молодежь не очень читает газеты, то во многих региональных центрах и тем более в глубинке люди читают газеты по-прежнему, даже молодежь. И о нарастании и каком-то глобальном отрицании газеты я бы не стал говорить. Тем более что есть у населения разные слои, например, такой слой, как деловые люди, или люди, приближенные к власти: я думаю, что им газеты в любом случае нужны и как разносчики их идей или нужной им информации, и как канал получения информации. Я думаю, что им нужны газеты.

Е. Афанасьева: Итак, у нас определились два вида потребителей газетной информации: это собственно население, которое всегда было основным читателем, и группа влияния, на которую работают очень многие современные, созданные в последние годы газеты. То есть если старые брэнды пытаются держать более-менее широкую, насколько это возможно в нынешних рамках, аудиторию, то в последние годы часто создавались издания, которые ставили себе задачу быть газетой на стол определенной тысяче человек, которые принимают решения. Как Вы считаете, Анна, такие издания жизнеспособны, имеют право на существование, или все-таки без широкого читателя газета - это не газета?

А. Бокшицкая: Естественно такие издания, узкоспециализированные издания, для небольшого количества людей, предположим, до 10 тысяч человек, имеют право на существование, они нужны и будут востребованы, но мне кажется, что интереснее массовые газеты, которые претендуют на роль ньюсмейкеров, то есть непосредственно исполняют роль носителей информации. Я вижу ситуацию так, что в современном обществе, если взять идеальный вариант, когда телевидение и Интернет развиваются в идеальных условиях - очень быстро, оперативно, объективно, без какой-либо цензуры передают то, что происходит...

Е. Афанасьева: Насчет телевидения и отсутствия цензуры мы можем с Вами поспорить.

А. Бокшицкая: Мы с Вами идеальный рассматриваем институт. В такой ситуации газеты как источник ежедневной информации свою функцию утрачивают, потому что при идеальном развитии событий угнаться за телевидением и Интернетом невозможно. Но при тех условиях, в которых мы с Вами живем, газеты прекрасно выполняют эту функцию, они доносят то, что по тем или иным причинам не могут донести телевизионщики и Интернет, и этим востребована, интересна и замечательна, и до сих пор эта газета держится и держит своего читателя, и продолжает выходить.

Е. Афанасьева: Вот Вы говорите, чем держит читателя. У меня последние два года, когда телевидение стало тотально государственным, я имею в виду общефедеральные каналы, когда альтернатива государственным каналам в лице старого НТВ была потеряна, и нынешнее НТВ стал, по сути, менее государственным, но очень лояльным к позиции государства каналом, у меня все чаще возникало ощущение, что телевидение и газеты у нас работают в разной стране. Особенно оно было ярким осенью, когда шло дело ЮКОСа, которое было совершенно незаметно на телевидении, но было хорошо видно на страницах "Коммерсанта" или других изданий. Как Вам кажется, это большая свобода газет, большая их ответственность перед читателем или меньший охват аудитории вызывает меньшее цензурирование властью?

А. Бокшицкая: В газетах есть та же самая цензура. Так же как и на телевидении. Сейчас по-настоящему независимые издания можно по пальцам пересчитать.

Е. Афанасьева: О какой цензуре Вы говорите, Анна? Цензуре в советском варианте, когда сидело ЛИТО и визировало каждую страницу?

А. Бокшицкая: Елена, я думаю, что мы прекрасно с Вами понимаем, что сейчас рынок СМИ распределен таким образом, что многие издания имеют своих владельцев. Владельцы ведут определенную политику, и соответственно газеты этой политики придерживаются, поскольку у них есть владелец, из-за которого они и существуют, держатся на плаву, который вливает в них средства. Вот и все. Притом, что сейчас нет отдела цензуры (слово "цензура" здесь даже немножко неподходяще), существует так, что мы пишем про это, вы пишите про это, вы этих не трогаете, мы этих не трогаем. По сути это цензура. В то же время цензурой это не является.

Е. Афанасьева: То есть Вы хотите сказать, что это правила игры, принятые газетным сообществом.

А. Бокшицкая: Это так сложившиеся обстоятельства на газетном рынке в России 2004 года.

Е. Афанасьева: Шод, Вы согласны или можете возразить?

Ш. Муладжанов: Дело в том, что слово "цензура" вообще не правильно используется. Цензура - это некий государственный орган надзорный, который в разные годы вычеркивал и не давал разрешения на публикацию в любом виде того, что являлось либо государственной тайной, либо признавалось безнравственным, и так далее. Сейчас в этом смысле вообще цензуры не существует. Потому что у нас столько государственных тайн уже опубликовано, что и публиковать осталось нечего. И люди, которые занимаются издательством, не понимают, что это за судебные процессы над какими-то людьми, которые разгласили государственную тайну. Потому что уже непонятно, чего там можно разглашать. Разговор насчет нравственности вообще вызывает усмешку. Поэтому цензуры как таковой у нас не существует.

У нас существуют ограничения и самоограничения. Ограничения, безусловно, связаны с тем, что экономические рычаги работают гораздо сильнее, чем юридические. Юридических рычагов, которые бы ограничивали свободу слова в России, очень мало, и они достаточно слабые и неэффективные. И поэтому, когда журналист говорит, что ему наши законы затыкают рот, я этому журналисту ни за что не поверю, - это неправда. Экономические рычаги - очень мощные, очень эффективные, каждодневные, зримые, и они работают против всех. Они действуют в любом случае. И естественно в этом смысле ограничение очень жесткое, значимое, и, безусловно, именно из-за этого ограничения в значительной степени падает интерес к СМИ вообще и к печатным СМИ в частности.

Потому что телевидение - это такая штука, где очень много развлекательного, во-первых, во-вторых, оно помогает убивать время, в-третьих, оно очень доступно и приходит в дом независимо ни от чего, независимо от усилий человека. Я думаю, что у газет в этом смысле гораздо больше проблем.

Что касается того, кто там кому чего разрешает или не разрешает, безусловно, во все времена владельцы диктовали изданиям, чего можно и чего нельзя. Это всегда было, есть и будет. Независимых СМИ вообще не бывает.

Е. Афанасьева: Тогда конкретный вопрос к двум главным редакторам: Вы можете привести примеры, когда Вы сознательно не трогали какую-то тему в последние год-два, понимая, что она противоречит интересам владельца Вашего издания?

Ш. Муладжанов: Дело в том, что мне проще всего отвечать на этот вопрос, потому что я являюсь одним из владельцев нашего издания. Владельцы нашего издания - это сотрудники газеты. У меня - блокирующий пакет, у остальных - меньшие пакеты, и других владельцев у газеты "Московская правда" просто нет. Но слово "владельцы", когда нас причисляют к какому-то клану, московской команде, или иногда говорят, что нас контролирует Лужков, или еще что-нибудь такое, люди не очень понимают ситуацию и реальности нашей издательской жизни. Нас никто не контролирует на самом деле. Мы никому не принадлежим, кроме как самим себе. Но, безусловно, мы существуем в совершенно определенных реалиях: мы работаем внутри московской инфраструктуры или, скажем, структуры системы массовой информации.

Е. Афанасьева: То есть Вам не могут запретить, но могут перекрыть доступ к какой-то информации, условно говоря, если Вы более критично поступите по отношению к чиновникам...

Ш. Муладжанов: Такого еще не было. Я уже 13-й год главным редактором работаю: еще не было случая, ... правда, на заре, когда мы в августе 91-го года стали выпускать "Московскую правду" как наше собственное издание, был момент, когда пытались запретить в Москве в киосках продавать нашу газету. Но тогда вообще было бурное время...

Е. Афанасьева: Жизнь тогда была другая.

Ш. Муладжанов: После этого никаких таких вариантов не было, но ведь понятно, что коммерческих структур, готовых на партнерских началах размещать гарантированно рекламу в газетах, сейчас очень немного. Если профессионал внимательно посмотрит газеты, то он поймет, кто с кем дружит, и кто против кого дружит. Потому что серийное размещение больших рекламных кусков, как правило, не связано с прямым коммерческим интересом: оно связано со стратегическим, политическим или политико-коммерческим интересом. Понятно, что в некоторых случаях это юридически оформлено, например, если Вы откроете газету "Вечерняя Москва", Вы увидите, что в каждом номере обязательно стоит четверть полосы рекламы "Банка Москвы". В этом ничего странного нет, потому что "Банк Москвы" владеет 51% акций концерна "Вечерняя Москва".

Е. Афанасьева: На НТВ тоже идет реклама "Газпрома".

Ш. Муладжанов: Это нормально абсолютно. В этом ничего плохого и удивительного нет, но это тот случай, когда это явно и понятно. А в других случаях, скажем, за размещение крупных серьезных блоков рекламы приходится расплачиваться лояльностью. Я бы такое слово использовал - лояльность или нелояльность. И вот тут начинаются очень тонкие игры, потому что нельзя так говорить, что если я завтра покритикую правительство Москвы, мне перекроют кислород. Не будет этого.

А. Бокшицкая: Вопрос, как покритикуете.

Ш. Муладжанов: Не совсем так. Есть другое: я не состою ни в каком правительстве, и никто из правительства не состоит в хозяевах "Московской правды", но есть партнерские отношения. Это совершенно нормально, если два человека или две фирмы, или несколько фирм работают вместе как партнеры, понятно, что они друг к другу относятся иначе, чем к чужим. Это по-человечески совершенно понятно.

Е. Афанасьева: Анна, у Вас отношения с владельцем Вашего издания как складываются? Есть ли у Вас лояльность к определенным коммерческим структурам, размещающим рекламу в Вашем издании?

А. Бокшицкая: У нас владелец - президент холдинга Вероника Боровик-Хильчевская, то есть у нас нет никакого банка, нет никакого олигарха, который нами владеет. Поэтому нам проще, также как и Шоду. То есть, по сути, мы сами являемся... я не являюсь владельцем, я наемный сотрудник. Поэтому у нас нету такого, что мы о чем-то или о ком-то не пишем. У нас есть правила игры, которые заключаются в том, что мы достаем факты, то есть мы должны подкрепить все, о чем пишем, фактами. У нас не принято просто пинать кого-то, проходя мимо: шел мимо, плюнул, пошел дальше. Мы такого не делаем. Поскольку мы организация, у нас есть какие-то люди, которые нам больше приятны, меньше приятны, те, кто нам помогает, наши друзья, в конце концов, которые являются общественными деятелями. Так вот по поводу этих людей у нас есть просто договоренность, что если есть доказательства, что, предположим, Вася - мерзавец, мы будем это печатать. У нас нет запрещенных тем. Но мы будем печатать про Васю, что он мерзавец, только в том случае, если мы можем это доказать. И в этом все правила игры.

Также про рекламодателей. Это просто глупо, когда мы на одной странице печатаем рекламу какой-то крупной организации, которая у нас покупает годовой контракт и печатается в каждом номере, и мы за этот счет живем, поскольку мы действительно независимое издание и живем на самоокупаемости, и наша зарплата зависит от того, есть этот рекламодатель или нет, естественно я не буду сейчас под него копать. Потому что "Версия" - газета расследований журналистских, и, по сути, мы сами определяем направления, в которых нам сейчас нужно работать. Просто я скажу: "Давайте никто специально не будет искать грязное белье в корзине этой компании".

Е. Афанасьева: Очень короткий вопрос: Вы можете назвать Ваши тиражи?

Ш. Муладжанов: Тираж "Московской правды" в разные дни недели - от 50-80 тысяч по понедельникам до 300 тысяч в пятницу. Тиражи плавающие, поскольку заказы все время разные.

А. Бокшицкая: У нас есть федеральная "Версия" плюс множество различных допечатчиков по стране. Мы считаем суммарный тираж, он колеблется от 270 до 280 тысяч экземпляров.

Е. Афанасьева: Что случилось со страной? Понятно, что пик интереса в конце 80-х был экстремальным: тогда открылись многие темы, интерес к газетам и журналам был совершенно особый. Но все-таки в стране набиралось огромное количество людей, выстаивающих в очереди. Даже в советские времена подписку на хорошее издание было трудно достать.

Ш. Муладжанов: Вы не торопитесь, это еще будет.

Е. Афанасьева: Мне хочется задать Вам вопрос: шок начала 90-х, когда газеты стали стоить дорого - так, что большинство семей не могло позволить себе подписку даже на одно издание, этот шок прошел. Если посчитать разницу цен, вряд ли сейчас так много семей, которые одну хотя бы подписку себе бы не могли позволить. Практически очень мало кто это делает, если брать процентное соотношение с прежними годами. Куда мы потеряли нашу аудиторию?

Ш. Муладжанов: Правильно уже ответили предварительно на этот вопрос, говоря о том, что в оперативности газеты состязаться с телевидением, радио и Интернетом не могут физически, по определению. Тем более если мы, ежедневная газета, печатаем значительную часть тиража не для Москвы, а для Московской области и других регионов, мы вынуждены это делать достаточно рано. И тут парадокс получается: газеты, имеющие большую аудиторию и большую региональную аудиторию, проигрывают тем, кто издается несколько тысяч для определенного круга в Москве. Потому что они могут подписываться в печать очень поздно. Они могут и в час ночи подписаться, и они успеют. Мы физически вынуждены из-за своего тиража, из-за своих регионов распространения подписываться достаточно рано. То есть в завтрашний утренний номер, увы, не попадет кое-что из того, что случилось сегодня вечером. Мы еще и этим проигрываем и телевидению, и Интернету, и радио.

А. Бокшицкая: ... "Столичной" и "Вечерней".

Ш. Муладжанов: Насчет "Столичной" и "Вечерней" я бы не сказал. Вообще "Вечерняя газета", на мой взгляд, сейчас в сложном положении, потому что в то время, когда они должны выходить в свет, появляться в киосках, у нас вообще люди не очень готовы покупать газеты в это время. Именно с этим связаны серьезные проблемы этой прослойки.

Тем не менее у нас последние полтора года стабильно растет розница. Я это отношу не только к достижениям газеты как таковой - нравится она, не нравится, понятно, что я стараюсь делать так, как мне нравится, но не все получается. Сейчас не о качестве газеты речь, а о том, что в конце 80-х годов пик популярности газет был связан с появлением достаточно свободных газет: "Московские новости", "Аргументы и факты". Они не подпартийные были, и они могли себе позволить говорить то, что другие не могли себе позволить.

"Московская правда", если кто вспомнит, в 87-м году была одной из самых тиражных газет, во всяком случае, в московском регионе, только потому, что был Ельцин первым секретарем горкома партии. И он - это уже корысть или не корысть была - не только разрешал, но подвигал нас к тому, чтобы публиковать острые вещи. Я сам сделал эту нашумевшую серию про спецшколы, спецполиклиники и черные "Волги". Шуму было немерено!

Мы идем к тому, что газеты, которые остались неподконтрольными государству или государственно аффилированным структурам типа "Газпрома", останутся одним из немногих каналов более или менее свободной информации. Мы возвращаемся обратно туда - в 87-89 годы. Только уже не под советскую власть легли все телеканалы, а под другую. Какая разница, как она называется!

А. Бокшицкая: Я вижу ситуацию немножко по-другому. Что же случилось? Разросся сильно газетный рынок, появилось очень много изданий. Это шло по возрастающей. И на сегодняшний день мы имеем следующую ситуацию, что рынок СМИ, по сути, диктует не читатель, а распространитель. Поэтому и занимают первые места по тиражам - я не беру, конечно, такие гиганты, как "Комсомольская правда", хотя об этом тоже можно говорить, почему у них растет тираж - издания, которые просто вкладывают очень много денег в распространительские сети и маркетинг.

Я просто в какой-то момент осознала эту ситуацию, что Вы можете выпускать газету, в которой каждый день будет интервью с Людмилой Путиной, с мегазвездами, и все равно у Вас не будет никакого тиража, Вы будете болтаться в хвосте. Дай бог, чтобы о Вас кто-то где-то упомянул в полшестого утра: мы очень любим, чтобы кто-то у нас встал в полшестого утра, увидел в пресс-обзоре - "нас обозрели". Все так счастливы на редколлегии! Соответственно тиражи будут у тех изданий, которые поймают эту тенденцию и будут работать в данном направлении. Нет, так нет! И поскольку мы сейчас проводим рекламную кампанию и тоже работаем с распространительскими сетями, мы видим, что сейчас тиражи держаться у тех газет, кто вовремя поймал эту тенденцию, создал подразделение и стал сюда работать.

Ш. Муладжанов: Это надо было иметь деньги, чтобы иметь сеть распространения...

А. Бокшицкая: Я не говорю о том, что надо было создать свою сеть...

Е. Афанасьева: Давайте прервемся на технический перерыв. Перед этим я напомню, что у нас на сайте стоит опрос "Сегодняшние газеты в России нужны для...": "получения информации", "обзора последних событий", "расширения кругозора" или "заполнения свободного времени". Вы можете участвовать в этом опросе.

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Шод Муладжанов и Анна Бокшицкая
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал