Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
25.06.2018 
Главная страница > X-Архив > Андрей Нечаев
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Андрей Нечаев


24 июня 2004 года
Дело ЮКОСа: Пощады или Справедливости?

Весь эфир

Андрей Нечаев
Андрей Нечаев
X-Справка

С. Корзун: Здравствуйте! Добро пожаловать на очередное заседание нашего Интернет-телевизионного дискуссионного клуба "Полит Х". Тема сегодня - экономическая: "Дело ЮКОСа: пощады или справедливости?" В гостях у нас президент Российской финансовой корпорации Андрей Нечаев. И сегодня мы поговорим о состоянии российского фондового рынка и событиях вокруг ЮКОСа. Андрей, от дела ЮКОСа будет зависеть состояние российского фондового рынка?

А. Нечаев: Безусловно, будет. Последние дни фондовый рынок вселяет некий оптимизм: наконец, верх взяли "быки", т.е. те, кто играет на росте акций и рассчитывает на повышение рынка. Хотя объективных оснований к этому не было. Рынок складывается под влиянием объективных факторов (макроэкономических, в первую очередь) и субъективных. Объективные факторы - это, во-первых, ожидание роста процентных ставок в Соединенных Штатах, что отрицательно влияет на российский фондовый рынок, а, во-вторых, это позиция двух центральных банков - американского и нашего. Американский банк собирается повышать учетные ставки, и это давит на рынок российских акций вниз. А российский Центральный банк негласно осуществил смену приоритетов. Если еще несколько месяцев назад он объявил врагом номер один инфляцию и сказал, что курс будет образовываться почти без участия Центрального банка на рыночных условиях, а для Центрального банка главное - подавить инфляцию, то теперь Центральный банк опять перешел к политике легкого девальвирования рубля. И соответственно скромного укрепления рубля в реальном выражении. Если рубль девальвируется хотя бы в номинальном выражении, это тоже с точки зрения рынка акций - фактор негативный. Это два банковских макроэкономических фактора. И есть фактор, который давит на цены вверх, - это продолжающие сохраняться высокие цены на нефть, и что поднимает акции российских нефтяных компаний. Это объективная подоснова, которая скорее действовала в сторону снижения. И дальше был субъективный фактор - это дело ЮКОСа, который на каком-то этапе привел к резкому падению рынка, более резкому, чем к тому были объективные основания. А несколько дней назад привел к бурному росту акций: акции ЮКОСа выросли более чем на 50%, а акции других "голубых фишек", т.е. наиболее котируемых и ликвидных компаний, выросли на 10-15%.

С. Корзун: Это ответ на вопрос, как отзовется слово президента.

А. Нечаев: Я бы сказал, что люди, которые знали об этом заявлении президента, могли стать очень богатыми людьми.

С. Корзун: Если субъективные факторы имеют такое значение, значит ли это: 1) что российский фондовый рынок еще не развит по сравнению с другими рынками; 2) что действует железное правило преферанса: "знал бы прикуп - жил бы в Сочи", т.е. те, кто ближе к центру принятия решения, заранее имеют какой-то гандикап в этой гонке?

А. Нечаев: С одной стороны, любой фондовый рынок в мире - и New-York Stock Exchange, и европейские фондовые рынки - очень подвержены разного рода психологическим воздействиям. Для спекулянтов самое неприятное - это стабильная ситуация, потому что когда ничего не меняется - заработать не на чем: спекулянт зарабатывает на том, что подешевле купил - подороже продал. И игроки заинтересованы в том, чтобы рынок "раскачивался", но умеренно. В этом смысле он очень чутко реагирует, потому что рынок всегда ждет, на какую новость другие игроки тоже отреагируют. Поэтому любой рынок реагирует не только на долговременные экономические тенденции, но и на сиюминутные факторы. Я не беру крупный теракт (11 сентября вообще изменило общую картину мира), но даже на мелкие теракты всегда рынок отреагирует. Другое дело, что российский фондовый рынок, который гораздо меньше по объему, на котором всерьез торгуется два десятка акций, а не несколько сотен или тысяч, как на американском рынке. Поэтому он более чувствителен к внешним толчкам: политическим новостям, кадровым изменениям, террористическим актам.

С. Корзун: ЮКОС - это тоже значительная часть рынка. Сколько он занимает в общей капитализации рынка?

А. Нечаев: Она исчислялась несколькими процентами, сейчас она существенно понизилась. После заявления президента капитализация ЮКОСа выросла на 5 миллиардов, т.е. теоретически эту сумму можно было разделить между удачливыми игроками на рынке за последние 2-3 дня. Поэтому в силу своей объективной ограниченности и того, что российская экономика вообще и фондовый рынок в частности гораздо более подвержены административному влиянию и государственному воздействию, у нас роль субъективных факторов выше.

С. Корзун: Предполагается, что Геращенко сможет восстановить доверие государства к ЮКОСу и решить каким-то образом проблемы. Зависит ли состояние российского фондового рынка от того, будет ли ЮКОС частично или полностью национализированным предприятием, или разъятым на части? Или же меры по его санированию, выведению из не правового поля, т.е. если команда менеджеров справится со своей задачей, ЮКОС снова станет компанией без судебных исков: это отразится на фондовом рынке, или ему все равно?

А. Нечаев: Тут есть два обстоятельства. Первое - это то, что касается собственно судьбы ЮКОСа, как достаточно крупной компании, которая активно торговалась на рынке и входила с число лидеров среди "голубых фишек". В этом смысле судьба конкретной компании влияет на рынок.

С. Корзун: Если бы он слился с "Сибнефтью", это благотворно воздействовало бы на рынок или нет?

А. Нечаев: Я думаю, что да.

С. Корзун: То есть чем крупнее компания, тем стабильнее обстановка.

А. Нечаев: Но что рынку относительно все равно - кто будет владельцем ЮКОСа. Будет ли это Ходорковский и его партнеры, или неявный человек из администрации президента (не дай бог высказать такую гипотезу), или третьи люди, - важно, чтобы компания сохранилась, продолжала добывать нефть и получать повышенные доходы за счет благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. Вот что важно рынку. А кто будет конкретным бенефициарием - для рынка дело глубоко вторичное. А если ЮКОС будет расчленен, если его месторождения отдадут другим компаниям, это для рынка будет негативным сигналом. Но есть второй момент: общее отношение к России, к инвестициям в России и отношение инвесторов к защищенности прав собственности. В этом смысле, если ЮКОС у владельцев отберут вне правового поля, то это будет крайне негативным сигналом.

С. Корзун: Можно ли оценить объем иностранных инвестиций на российском фондовом рынке?

А. Нечаев: Иностранный капитал по моей субъективной оценке занимает преобладающую часть рынка, если считать иностранным капиталом российский капитал, ранее вывезенный из страны, который приходит сейчас под киприотским флагом или другими экзотическими флагами типа Джерси или Науру. Тогда подавляющая часть денег, обращающаяся на российском фондовом рынке, - это иностранный капитал. Другое дело, что оценить это довольно сложно. Для этого как минимум крупные компании должны раскрыть своих клиентов, но я думаю, что они вряд ли настроены это делать, потому что практикой российского фондового рынка является то, что, как правило, иностранный капитал приходит через оффшорные компании.

С. Корзун: Наверное, все цели спекулятивные, по которым капитал приходит на фондовый рынок? У него же нет задачи развития производства, занятости?

А. Нечаев: Никто не покупает на фондовом рынке акции, для того чтобы получать дивиденды. Это чисто спекулятивная игра для игроков на этом рынке. Другое дело, что компания, которая проводит IPO и размещает свои акции на фондовом рынке, тем самым аккумулирует капитал для своего производственного развития, инвестиций, модернизации и так далее. Или компания, которая выпускает корпоративные облигации: это инструмент, получивший в последние годы достаточно большую популярность в России, для получения реальных инвестиций с фондового рынка. Для корпорации, которая выпустила облигации, которые были размещены на фондовом рынке, - это конкретный источник капитала, идущий на какие-то производственные программы. Но для игроков фондового рынка это очередной спекулятивный инструмент. Или же многие покупают облигации с фиксированной доходностью, т.е. "стригут купоны" (получают процент по облигациям).

С. Корзун: Почему так мало наших компаний выходит на другие фондовые рынки, в частности на Нью-йоркскую биржу?

А. Нечаев: Причина та же, почему на российский фондовый рынок выходит мало компаний. Каждый год мы ждем, что появится 20-30 новых серьезных эмитентов, которые разместят свои акции. Ведь подавляющее большинство компаний, которые сейчас котируются на фондовом рынке, - это компании, возникшие в ходе приватизации. Новых компаний там - считанные единицы в год. Последний пример - Иркутское авиастроительное предприятие, до этого - РБК. Причины одни и те же: во-первых, компании не готовы к финансовой прозрачности, во-вторых, не готовы к раскрытию информации, которого требует финансовый рынок. И третий момент: незащищенность прав собственности и низкая корпоративная культура приводит к тому, что у нас собственник чувствует себя спокойно только тогда, когда он обладает 51%. И он может сменить менеджмент, может иметь контрольный пакет в Совете директоров и так далее.

ЮКОС всегда ставили в пример по открытости компании, по попытке стать публичной. Но все это касается 20% акций. 80% находятся под жестким контролем главенствующих акционеров. Может быть, сейчас ситуация как-то поменяется.

С. Корзун: Может ли это быть одним из требований государства для решения проблемы?

А. Нечаев: Я не думаю, что у нынешних владельцев эти акции заберут, для того чтобы разместить их публично на фондовом рынке. Это было бы замечательной идеей, но она вызывает у меня большие сомнения. Поэтому лучшие - это не публичные компании в западном смысле, где есть независимые Советы директоров, не связанные с собственниками, у которых только одна задача, записанная у них в контракте, - действовать в интересах компании. Такой независимый институт директоров - хранитель корпоративных интересов: защита миноритарных акционеров, контроль менеджмента и так далее. У нас это скорее некая дань моде. Например, Геращенко избрали акционеры, он - формально независимый директор в том смысле, что он - не совладелец компании. Но в какой мере он будет подотчетен и подконтролен тем акционерам, которые его избрали: боюсь, что на 99%.

С. Корзун: У нас в редакции возникал вопрос, как распределяются роли Совета директоров и исполнительной власти. В том смысле, является ли Совет директоров скорее законодательной властью в корпорации, а президент или генеральный директор - исполнительной?

А. Нечаев: Если ответ предполагает "да" или "нет", то да, Совет директоров является законодательной властью, но с большой мерой условности. Есть определенные функции или разделение полномочий, которые прописаны в законе об акционерных обществах: что может делать Собрание, Совет директоров, Правление. Но закон дает достаточно большую свободу действий, и акционеры сами могут решить, какие функции они оставят исключительной прерогативой общего Собрания акционеров как высшего органа управления в компании, а какие функции они передадут Совету директоров. Многие компании наделяют широкими функциями как раз Совет директоров. Поэтому у него, с одной стороны, есть функции законодательные, а с другой стороны, у него есть конкретные исполнительные функции. Например, одобрение крупных сделок или сделок с заинтересованностью, урегулирование отношений компании с филированными лицами.

С. Корзун: На фондовом рынке доминируют добывающие и перерабатывающие компании. Доля других растет или нет?

А. Нечаев: Если говорить о "голубых фишках", я знаю только две компании, не относящиеся к топливно-энергетическому комплексу: это Сбербанк и "Ростелеком".

С. Корзун: Положение может измениться в ближайшее время? Должно ли оно меняться с точки зрения устойчивости рынка?

А. Нечаев: Это сложный вопрос. Я вчера был на семинаре, который проводила Высшая школа экономики о конкурентоспособности российской экономики. Там были преимущественно экономисты либерального толка, которые сейчас и генерируют идеи в стране (экономисты другого толка, как правило, выступают с критикой действий правительства). В ходе обсуждения доклада мы не пришли к единому мнению, в чем конкурентоспособность российской экономики. Объясню в двух словах: у нас есть объективные преимущества, например, богатство природных ресурсов. Это наш минус или плюс? Должны ли мы переживать по поводу того, что мы страна с неизбежной сырьевой ориентацией? И вообще, что такое конкурентоспособность? Я глубоко убежден, что конкурентоспособная экономика - это экономика, которая способна в течение достаточно продолжительного времени устойчиво обеспечивать комфортные условия проживания своих граждан. За счет чего это достигается? За счет ли высоких технологий, или за счет того, что мы являемся поставщиками сырья. Но главное, чтобы не было такой ситуации, что цены на нефть упали, и у нас полный крах. Здесь экономической политикой и политикой повышения конкурентоспособности должна быть обеспечена некоторая стабильность. У нас 90% компаний, которые обладают серьезным капиталом, реальным выходом на мировой рынок и конкурентоспособностью на мировом или внутреннем рынке, - из сферы топливно-энергетического комплекса. Я бы не делал из этого трагедии.

С. Корзун: У нас были преимущества: космическое,и авиастроение, автомобильная промышленность. Нужны ли специальные программы развития этих отраслей, которые считаются средне- или высокотехнологичными, или достаточно пожинать плоды?

А. Нечаев: Надо быть прагматиком и не отвечать на этот вопрос в плане практической и экономической политики, не исходя из абстрактных представлений об общегосударственном счастье. Что касается автопрома - у нас никогда не было серьезного автопрома: трудно считать, что в стране был серьезный автопром на основе купленного в Италии крупного завода. Поэтому политика искусственного подавления конкуренции за счет почти запретительных пошлин на импортные автомобили не дальновидна, особенно исходя из того, что во главу угла ставится комфорт, уровень жизни населения. Да, у нас миллион человек занято в автопроме, но еще 144 миллиона - это потребители автопрома. Почему ради интересов миллиона мы должны пренебрегать интересами остальных, говоря не только об их комфорте, но и безопасности? Я не вижу ничего унизительного в том, что сейчас в России развивается "отверточная" технология в автомобилестроении, когда крупные западные компании собирают здесь что-то из запчастей, привезенных из других стран. Постепенно какая-то часть будет производиться на российских заводах, как только мы поставим крест на иллюзиях, что без иностранных инвестиций, без заимствования моделей наш автопром может выйти на передовые позиции в мире. И перестанем исповедовать ту унизительную для страны и потребителей истину, что нашему потребителю - любое барахло, лишь бы подешевле. Потому что западные конкуренты предлагают по тем же ценам, но не барахло. Как только мы откажемся от этих странных тезисов, мы должны переориентировать свои производственные мощности на то, чтобы они стали производить какие-то комплектующие. Или то, как производит "Шевроле" вместе с "Нивой": это далеко не идеальный автомобиль, но он на порядок качественнее, чем его отечественный аналог.

С. Корзун: Авиапром: может ли Россия без своих самолетов? И космос заодно? Или будем просто использовать?

А. Нечаев: Здесь надо ответить себе на один гораздо более глубокий вопрос, в каком мире мы собираемся дальше жить? В какой мере мы считаем себя частью мировой экономики и мировой цивилизации? В какой мере мы - соавторы процессов глобализации экономики? Сейчас в мире это разделение уже почти отсутствует или очень условно. Японцы скупили значительную часть американской автомобильной промышленности. "Форд" давным-давно производит свои "Форды" для Европы в Европе. Это чей автомобиль - американский или европейский? Он сделан в Европе из китайского или японского проката, он создал рабочие места в Германии, Франции и Испании, он платит налоги в казну европейского сообщества. Но владелец изначальный значительной части акций - американская компания. Что такое наш автопром? Автомобиль "Киа", который производится в Калининграде, он уже процентов на пять наш или еще на 100 процентов корейский?

С. Корзун: В этой логике нет ничего страшного, если "Боинг" откроет свое производство на Воронежском или Иркутском заводе. Вопрос, который обычно политики ставят: как же мы упустим рычаги контроля, если все технологии будут западные? Рабочие места, хорошая экология - это понятно. А государственная тайна, которую Мальчиш-Кибальчиш никак не хотел выболтать?

А. Нечаев: То, что касается государственной тайны, - это оборонное производство, которое должно развиваться в меру тех геополитических амбиций, которые мы ставим: с кем мы собираемся воевать, собираемся ли мы поддерживать полный ядерный паритет или частичный? Собираемся ли мы воевать только в Чечне в ближайшие годы или в Ираке тоже, или как американцы стать международным жандармом, которым мы пытались быть при советской власти, но в своей нише? Это все, как ни странно, экономические последствия ответа на глобальные политические и философские вопросы и вызовы. В зависимости от этого нам нужен тот или иной оборонный сектор. Плюс оборонный сектор - это очень выгодный бизнес: он сейчас приносит нам 5 миллиардов долларов в год, - это экспорт нашего оружия. Поэтому пусть все развивается, и сохраняется государственная тайна.

Но если Вы ставите вопрос о контроле, то тут мы должны вернуться к делу ЮКОСа. Контроль над производством автомобилей осуществляет руководство корпораций "Форд", или "АвтоВАЗ", или "Ижмаш", и прочие. Государство тут - ни при чем. Государство должно следить за тем, чтобы соблюдались законы, чтобы компания платила налоги. И если ЮКОС не платил налоги, нарушая законы, ЮКОС должен быть наказан.

С. Корзун: И прогноз на фондовом рынке: чего ожидаете на это лето и до конца года? Потому что за последний год до начала событий вокруг ЮКОСа, и это совпало с несколькими событиями, фондовый рынок вырос чуть ли не в 2 раза. Продолжится ли рост, на Ваш взгляд?

А. Нечаев: Я думаю, что отчасти рынок возьмет реванш за те падения, которые были не основаны на объективных экономических факторах, которые были в первой половине года. Но я не жду такого бурного роста, который был в прошлом году, потому что объективные факторы скорее будут действовать в сторону сдерживания бурного роста цен. Чтобы мы не делали и какие законы не издавали, посадим мы Ходорковского или освободим, - это, конечно, повлияет на рынок. Но неизмеримо больше повлияет на рынок то, насколько г-н Гринспен, руководитель Федеральной резервной системы США, поднимет учетную ставку - на 0,25% или 0,5%, и сделает он это в июле или в октябре. Мы стали частью мировой экономики, и фондовый рынок - в гораздо большей степени, чем другие сектора российской экономики. Поэтому об этом факторе нельзя забывать. Плюс состояние цен на нефть, и политика нашего Центрального банка, которая тоже отражается на нашем фондовом рынке. Я бы сказал так: если считать, что рост должен вызывать оптимизм, то я бы проявил сдержанный оптимизм.

С. Корзун: Спасибо Вам, Андрей, за этот разговор. Встретимся в следующий раз.

Весь эфир

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Андрей Нечаев
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал