Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
18.02.2018 
Главная страница > X-Архив > Алексей Плуцер-Сарно и Галина Такигава
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Алексей Плуцер-Сарно и Галина Такигава


2 марта 2004 года
Русский Язык: Великий и могучий или экзотический и вымирающий?

Часть 1
Часть 2

Алексей Плуцер-Сарно
Алексей Плуцер-Сарно
X-Справка
Галина Такигава
Галина Такигава
X-Справка
Юлия Сафонова
Юлия Сафонова
X-Справка
Юрий Прохоров
Юрий Прохоров
X-Справка

С. Корзун: Здравствуйте! Добро пожаловать на очередное заседание нашего Интернет- телевизионного дискуссионного клуба "Полит Х". Тема сегодня не слишком политическая, хотя можно подвести под политику все. Поговорим мы сегодня о русском языке, о его роли в истории от сотворения мира и на будущий 21-й век. Начинаем мы дискуссию в таком составе: Галина Такигава, доцент Токийского университета иностранных языков, ведущая курса, Алексей Плуцер-Сарно, автор многих словарей жаргонной, диалектной и прочей лексики русского языка, филолог. У нас есть две персоны Х, которые я раскрою сразу, а пока они могут пользоваться микрофоном, но Вы их не видите на экране: это Юлия Александровна Сафонова, научный сотрудник Института русского языка им. Виноградова и главный редактор Интернет-портала "Русский язык", а также Юрий Евгеньевич Прохоров, главный редактор журнала ""Русский язык за рубежом". По мере того как будет продвигаться наша дискуссия, наши следующие участники появятся здесь, в кадре, а пока каждый может высказаться в любой момент, у нас абсолютно свободная дискуссия.

И начну сразу обижать русский язык с тем, чтобы немножко напряглись и начали его защищать. Есть ощущение, что русский язык умирает в мире - не конкретно здесь, в Москве, не конкретно на курсах русского языка в токийском университете, а в мире. Интернет с самого начала задумывался на латинице. Японцы, китайцы, россияне пытаются всякие свои национальные версии вводить, но настоящие доменные имена только на латинице. Хотя бы в силу этого русский язык начинает умирать. Хотите сразу поспорить, Алексей?

А. Плуцер-Сарно: Да, я думаю, что ситуация прямо противоположная: русский язык только что, можно сказать, родился к жизни, потому что, как всегда бывает с развалом грандиозных империй, - каждый язык наконец становится мировым языком. В свое время развалилась испанская империя, на испанском языке говорит одна треть мира. Потом развалилась английская империя, и треть мира говорит на английском языке. И теперь развалилась еще одна огромная империя, у этого есть свои плюсы, свои минусы. И один из плюсов - то, что русский язык стал мировым языком. Есть множество городов, где на нем говорят. Таллинн, например - это просто русскоязычный город, там по-эстонски говорит только половина людей, а вторая половина не знает ни слова по-эстонски.

С. Корзун: Я понимаю, что Михаил Саакашвили, новый грузинский президент, говорит по-русски и делает это, в общем, неплохо, но тем не менее, для реальной жизни (он не каждый месяц приезжает в Россию консультироваться по своим вопросам) есть свой - грузинский, и преподавание в Грузии, если я не ошибаюсь, как раз идет на грузинском. Хотя, наверное, про Грузию и Вы знаете не многим больше, чем я.

Г. Такигава: Я позволю себе взгляд из дальнего зарубежья. Могу поделиться профессиональным достижением: в этом году в моем университете, который ежегодно принимает 70 человек на отделение "Русский язык" по специальности "Философия", "Филология", "История", "Социология", "Политология", в этом году самый высокий конкурс среди всех прочих 26 языков - это конкурс на отделение русского языка. Более того, в моем университете вообще очень высокий конкурс, это очень престижный вуз в Японии. И это означает, что мы получим самых лучших в Японии студентов, и их будет 70 числом.

С. Корзун: Сколько японцев всего там?

Г. Такигава: Вы знаете, в Японии 1217 университетов. В каждом десятом изучают русский язык. Я думаю, что это очень серьезные цифры: 2 тысячи японцев ежегодно русский язык изучают. Почему они это делают? Совсем не потому, что рунет перешел на латиницу в доменных именах. Дело в том, что русский язык - это огромный культурный потенциал. Более того, экономика оживляется, Японии становится интересна Россия как потенциальный партнер. Кроме всего прочего, мы просто соседи.

С. Корзун: Я понял, читать Акунина они хотят по-русски.

Г. Такигава: Акунин с ними общается исключительно по-японски.

А. Плуцер-Сарно: Только все наоборот: сначала мы их соседи, оккупировавшие часть их территории, которую не хотим отдавать, а потом уже все остальное.

Г. Такигава: Об этом обыватель не знает, не вспоминает, политики совершенно не касается, когда выбирает русский язык как хобби.

С. Корзун: Так почему на самом деле выбирают русский язык? Безработица что ли настолько велика, что надо в Россию ехать?

Г. Такигава: Ничего подобного, выбирают потому, что родители рассказали о том, что русский язык - это русская культура, русская литература. Вот такой романтический мотив остается очень постоянным мотивом, который приводит к нам студентов. Выбирают русский язык, потому что какое-то экономическое оздоровление в России намечается, а одного английского для будущего бизнесмена мало. Выбирают русский язык, потому что много русских приезжает в Японию, и мы им любопытны.

Ю. Прохоров: Во-первых, спасибо, что ведущий сказал про смерть русского языка только за рубежом, потому что очень многие говорят про смерть русского языка и внутри России.

С. Корзун: Об этом мы еще поговорим, естественно. Не дошли еще до этого.

Ю. Прохоров: А второе, у меня вопрос: какова мотивировка, почему за рубежом изучаю-таки русский язык? Мы всегда ссылаемся на то, что изучают его как некоторый культурный феномен, как язык, на котором очень большая культура, приобщаются к этой культуре и так далее, и тому подобное. Какие-нибудь другие языки, по мнению участников данной дискуссии, мотивируют свое изучение этой стороной? Ведь нельзя сказать, что на английском языке плохая или небогатая культура, или на французском, испанском. Но почему-то именно русский язык стараются мотивировать именно этой его составляющей.

С. Корзун: Почему бы не изучать древнегреческий язык - язык Гомера, в конце концов?

Ю. Прохоров: Тоже приличная культура, в общем-то.

А. Плуцер-Сарно: Поскольку у нас все плохо, мы пытаемся найти, где же что-нибудь хорошее есть. Вот, например, у нас есть Лев Толстой и Достоевский. Поэтому кто-то где-то учит русский язык, чтобы Достоевского прочитать.

Г. Такигава: Они ведь сами находят Льва Толстого и Достоевского.

С. Корзун: Они были больше века назад. Кто у нас сейчас? - Акунин, Донцова.

Г. Такигава: Акунина они считают своим человеком.

С. Корзун: "Я бы русский выучил только за то, чтобы прочитать Дашу Донцову".

Г. Такигава: Мы сейчас Денежкину переводим. Вообще Улицкая приезжает в мой университет 5 марта, мы пригласили Улицкую к нам в гости, я, к сожалению, здесь нахожусь, а там будет большой, серьезный семинар.

А. Плуцер-Сарно: Давайте переведем разговор в более концептуальное русло. И действительно, как Вы с самого начала предложили, попытаемся русский язык немножко обидеть. Некоторое время назад в Думе пытались протащить законопроект, связанный с очищением русского языка. У меня даже есть этот законопроект, я его раздобыл, поскольку на пресс-конференцию меня приглашали по этому поводу... С большим интересом прочитал. Так вот, русский язык власть хочет очистить от: 1) иностранных слов, 2) бранных слов, а дальше - третье, четвертое, пятое, и так далее. Причем русский язык очищают от иностранных слов, не зная о том, что вообще русский язык состоит только из иностранных слов. И в этом смысле я перехожу собственно к тому, чтобы обидеть русский язык, как, впрочем, любой другой язык.

Ю. Прохоров: Тем, что он состоит только из иностранных слов, Вы уже его обидели.

С. Корзун: Обида записана, Юрий Евгеньевич, сейчас мы ответим. Достойно.

А. Плуцер-Сарно: Любой язык строится из бесконечного количества заимствований. Русский язык изначально строился на вливаниях из церковнославянского, болгарского, французского, английского, голландского. И сейчас те слова, которые мы говорим, из них 99% - это иноязычные слова, заимствования. И сам законопроект был написан в этом смысле на иностранных словах: слово "закон" - это иностранное слово, и так далее. И вообще, Российскую Федерацию тогда надо переименовать в Единение земель Руси. Даже название самого государства уже состоит из греческих слов - по происхождению, разумеется.

Ю. Сафонова: Спорить, в общем-то, не о чем. Иностранных слов много, но, например, то слово, которому Алексей посвятил первый том своего словаря, трудно отнести к иноязычному, потому что оно восходит к слову "хвоя". Я думаю, Алексей понимает о чем я говорю.

Во-первых, почему Вы с такой радостью говорите, что Вы законопроект каким-то образом взяли: он висит на портале "Грамота.ру" и доступен любому посетителю Интернета. Пожалуйста, висят абсолютно все версии этого законопроекта.

А. Плуцер-Сарно: Вы мне хотели возразить, а рассказываете, где источники висят. Вы мне говорите, что есть одно слово в русском языке, которое является точно русским по происхождению. Я Вам могу назвать еще 5 слов.

Ю. Сафонова: То, что законопроект был неудачный, - это, несомненно, об этом сказали все. То, что его разрабатывали не для того, чтобы позаботиться о русском языке или о носителях, - это тоже однозначно.

А. Плуцер-Сарно: Давайте называть вещи прямо, поскольку мы в Интернете: то это не неудачный законопроект, а тупой, идиотский законопроект. Попытка очистить язык от самого языка.

Г. Такигава: Примерно так лингвисты и высказались, они просто не эти слова выбрали для своей оценки. Конечно, очень неудачный проект.

С. Корзун: Кто может сказать нам, в чем заключалась суть этого законопроекта?

Ю. Сафонова: Я попробую сказать. Не было там никакой сути, с Алексеем тут нельзя не согласиться. Это был такой политический ход определенной думской фракции для того, чтобы, видимо, показать себя. Он был не продуман, несмотря на то что при обсуждениях лингвисты, которые участвовали в подготовке этого законопроекта, неоднократно указывали не несуразности и нелогичности. Все это было "похерено" в том самом хорошем значении в русском, которое существует.

С. Корзун: Еще разочек, сначала информация, потом комментарий. Значит, этот законопроект...

Г. Такигава: ...относительно заимствований. Предлагалось очистить язык от необоснованных заимствований. Считалось, что заимствования разбиваются на две группы: те, которые обоснованы, - они входят вместе с названием новой профессии, положим, - и есть заимствования, которым существует эквивалент в русском языке. В таком случае, заимствовать не нужно; более того, нужно наказывать за употребление таких заимствований.

А. Плуцер-Сарно: Это притом, что когда человек автоматически говорит, когда я сейчас с Вами разговариваю, у меня есть автоматизм, я не думаю, какое следующее слово я сказал, это просто такой речевой поток. Этот запрет, прежде всего, касался СМИ: я должен говорить как минимум в 10 раз медленней - я же буду наказан, меня же оштрафуют, меня уволят, я должен думать. Например, слово "штраф" уже нельзя говорить. А бранную лексику тоже надо запретить, а в русском языке бранная лексика - это всё. Любое слово, даже просто название животного.

Г. Такигава: Вы очень категорично высказываетесь. Всё - заимствования, и всё - бранная лексика. Сам себе противоречит человек, согласитесь. Ну, представьте, 100% заимствований, Вы сказали, и при этом 100% бранной лексики. То есть все заимствования - бранные?

А. Плуцер-Сарно: Если Вы хотите просто поспорить, то давайте возьмем тему для спора. То, что в любом языке любое слово может быть употреблено более экспрессивно и менее экспрессивно, - это очевидно. То, что слово "козел" является когда-то заимствованным из какого-то языка, не мешает мне употребить его в бранном значении. Есть огромное количество слов русского языка, которые могут быть одновременно иноязычными по происхождению, и одновременно могут быть употреблены в экспрессивном контексте. Если Вы - филолог, то Вы, конечно, читали труды Михаила Гаспарова, который писал так (я не дословно цитирую), что такой градус экспрессии нагнетался в тексте, что простое слово "большой" звучало как страшная непристойность. Эта тема в данном случае не очень актуальна.

Г. Такигава: В данном случае, я хотела бы возразить вот по какому поводу: Вы несколько категоричный взяли тон. Утверждать, что все слова русского языка, весь словарный состав - это заимствования, - это неправильно.

А. Плуцер-Сарно: Хорошо, давайте возьмем один маленький пример - русские имена. Назовите мне огромное количество, сотни исконно русских имен. Все имена - древнегреческие по происхождению: Алексей, Александр, Виталий, Евгений. Есть несколько имен: Вячеслав, Святослав, есть еще 5-6 имен - они, конечно, не русские по происхождению, но славянские - заимствованы из других славянских языков. Мы должны понимать, что в какой-то момент русского языка не было. Пять тысяч лет назад русского языка не было. Откуда он взялся? Пришел исконно русский человек и придумал исконно русские слова? Нет. Конечно, он строился как цепь заимствований из других языков, безусловно. О чем тут спорить?

Почему я начинаю экспрессивно говорить - потому что у Вас пафос отстаивания отвратительного закона, который пытались протащить через Думу. То есть Вы к нему так лояльно относитесь.

С. Корзун: Я тоже этого не услышал.

Ю. Сафонова: Сергей, мне кажется, что спорить об этимологии не интересно широкой публике.

С. Корзун: Давайте просто определим, когда на Ваш взгляд (я понимаю, что 4 лингвиста, может быть и 15 мнений) был создан русский язык. Что можно считать основой русского языка? "Слово о полку Игореве", грамоту, найденную в Новгороде, или что? С какого момента можно говорить о русском языке?

Ю. Сафонова: Как о таковом, о русском языке говорят уже с начала 9-го века.

С. Корзун: Документ, памятник какой?

Ю. Сафонова: А не обязательно, чтобы он был письменный. Это в летописях потом какие-то остатки и так далее. А уж раскопки, которые сейчас ведутся, в том числе, и в Новгороде, там находят и 11-й, и 12-й век. Но это не значит, что был собственно русский язык в нашем понимании, это был древнерусский язык. Когда мы говорим о современном русском языке - в широком смысле слова это - язык, начиная с Пушкина; в узком смысле слова - это последние 50 лет.

Г. Такигава: Совершенно согласна. Первый письменный источник - Остромирово Евангелие, так считалось до сих пор, пока не нашли новгородскую грамоту. Теперь будет пересмотрена некая отправная точка. И соответственно, язык Пушкина мы называем точкой отсчета для современного русского языка.

С. Корзун: Юрий Евгеньевич, у Вас другое мнение или то же самое?

Ю. Прохоров: С точки зрения истории русского языка, безусловно, то же, поскольку я - представитель филологии, поэтому тоже что-то учил. Мне хотелось бы о другом сказать: реплика в эту сторону будет только одна - до того момента на каком языке говорили те, кто жил, пока они не заимствовали греческого и прочего? Наверное, на каком-то языке они общались? Мне бы хотелось сказать, что мы ведь к этому пришли от закона, который мы гневно заклеймили.

Здесь две вещи, которые очень разные. Первое: откуда возникла эта идея закона. У французов есть ведь такой закон о защите французского языка, государственный законодательный акт. И речь не идет там о том, что туда включать - заимствования, не заимствования, речь идет о значимости данного языка на территории данного государства. Значит, должен быть закон: если русский язык - государственный на территории Российской Федерации, то я на этом языке могу говорить в любых государственных органах и получать образование на любом участке этой территории. Это было связано с тем, что, допустим, в ряде случаев у нас есть татарский язык, который выполняет эту функцию на этой территории, есть башкирский язык и так далее. То есть это юридическая государственная основа. Это одна сторона.

Но как только к ней добавили филологию, тем самым закон и похоронили. У французов по поводу филологии, насколько мне известно, есть только одно: публичные вывески обязаны быть на языке данного государства. И всё.

Правда, мы - государство специфическое, когда мы говорим, что у нас это стоит сколько-то, мы почему-то очень часто произносим валюту чужого государства. Этого себе тоже ни одно государство не позволяет, как известно. Поэтому мне кажется, нужно две вещи разделить: одна вещь - разумная, осмысленная, существующая в государстве, что есть государственный язык и сфера его использования, а вторая - неразумная ни с какой точки зрения. Это когда мне законодательно пытаются сказать, имею я право это слово произнести или нет.

С. Корзун: С моей бытовой точки зрения французы поступили логично. У них есть классический парадокс: английский язык заимствовал из французского слово entrevue, и потом оно вернулось во французский в виде interview, как бы испорченным французским словом. И одно, которое обозначает "встречу", и другое, которое обозначает ровно "интервью" - по-другому никак не назовешь, - в современном мире они существуют параллельно во французском языке. И французы не требуют изъять, хотя это слово для французского уха совершенно невозможно. Тем не менее, французы против этого не протестуют. Должны ли протестовать мы против подобных вещей?

А. Плуцер-Сарно: Сначала я обидел, как Вы просили в самом начале программы, русский язык, а теперь позволю себе за него заступиться. Потому что, конечно же, русский язык, который строился как бесконечная цепь заимствований, разговор о том, на каком языке говорили до 5-го века, и один из наших гостей сказал, что на каком-то же они говорили -вот я бы ответный вопрос задал, на каком?

Но, заступаясь за русский язык, можно было бы сказать, что язык переварит всё. Все слова, которые были когда-то заимствованы, становятся настоящими русскими словами. И даже заимствование англицизма 20-го века, когда только появляется какое-то слово в хипповском жаргоне, например, "шуз", уже в этот момент слово становится русским.

С. Корзун: Даже "пиар" переварит, хотя я до сих пор пишу двумя буквами на латинице?

А. Плуцер-Сарно: Русский язык переварит все заимствования, и чем больше их будет, тем он будет богаче. Попытка избавить язык от чего-то нового - она, первое, обречена на неудачу, ничего не получится, язык не слушает ничьих постановлений и развивается по своим законам; второе - язык переварит все, и это и есть русский язык. Со всеми его словами. И уже помянутое слово из первого тома словаря русского мата восходит к слову "хвой", но кто сейчас помнит об этом. То есть мы уже в какой-то момент забываем, какое слово от какого произошло. Для нас это всё русские слова. И совершенно нет необходимости русский язык очищать, сражаться за него, бороться: он нас всех победит, все слова переварит, а какие не переварит, мы их ему не навяжем.

С. Корзун: Ваш пафос понятен. Кто с ним спорит? Сначала Галину я попрошу.

Г. Такигава: Вы знаете, наша передача очень интересно строится. Мы сначала говорили о плаче по русскому языку, о том, что русский язык умирает, а потом мы сказали о том, что русский язык все переварит. Вот так относится лингвистическое сообщество к тому, что сейчас происходит в русском языке? Как раз половина считает, что русский язык умирает, языковая норма расшатывается, большое количество ненужных заимствований входит в язык, и наша языковая компетенция (на бытовом уровне мы говорим на редуцированном словаре), наш словарь становится все беднее и беднее.

И вторая часть лингвистического сообщества полагает, что русский язык - система гибкая - переварит абсолютно все. И когда к нам входит слово "супер", то появляется "суперский", и нам очень легко, потому что у нас такой строй языка. Я бы сказала так, по-японски: "Вы знаете, посмотрим".

С. Корзун: Японцы именно так и говорят: "посмотрим"... То есть, у Вас нет уверенности в том, что это случится?

Г. Такигава: У меня нет уверенности в том, что такой приток заимствований будет продолжаться в таком масштабе. Мне кажется, что это некая языковая мода, которая идет вместе с установкой общества на американизацию в культурном отношении. И так как сейчас политический курс меняется, то вполне возможно, что мы вернемся к разным славянофильским тенденциям и идеям в обществе и будем очищать свой язык от заимствований.

Я не высказываю свои персональные позиции. Если хотите, то я могу сказать, что я думаю, что языку совершенно не вредно то, что сейчас происходит. Другое дело, это вредно для индивидуального словаря подрастающего поколения: они не могут говорить, они просто не знают, произошел некоторый культурный разрыв внутри нации. Все, кому сейчас 14, - они дети из Интернета, и разговаривают при помощи большого количества заимствований в ущерб родному слову.

А. Плуцер-Сарно: Меня всегда очень смущают высказывания типа "те, кому сейчас 14", когда раз - и все, кому 14, - под одну гребенку.

Г. Такигава: Не будем так.

А. Плуцер-Сарно: Или от этого высказывания один шаг до высказывания "вот молодежь-то нынче пошла". И мы с Вами уже сидим на лавочке перед домом вместе бабушками остальными и высказываем недовольство по поводу молодежи. Молодежь у нас офигительная! Просто она разная. Есть часть молодежи, которая смотрит только телевизор, и у них рябит в глазах от крестов, которые показывают по целому ряду каналов. Я был в Екатеринбурге, там делал журнал, так там просто 30% молодежи либо спивается, либо на наркотиках, потому что им машут крестами - у нас все хорошо, это православный центр. Все, больше ничего нет, им ничего не предлагают. Конечно, есть и такая молодежь. А есть другая: Вы же говорили про молодежь в Интернете - это молодежь очень образованная, эта молодежь пишет программы. Такие программы, которые соизмеримы по уровню интеллектуализма с тем, что делают ученые в области физики или математики. То есть это сложные языки, программирование, они их изучают, пишут сложнейшие тексты. То, что мы сейчас вещаем, - на самом деле это сделано благодаря тем, кому сейчас 14. Средний возраст людей, которые пишут программы, заведуют фирмами и вообще создают Интернет, - это возраст от 12 до 18.

Г. Такигава: А мне интересно, что они читают вне своей профессии? Денежкину? Какую художественную литературу они читают? Мне очень любопытно было бы узнать. Вы хорошо знаете молодежь везде. Понятно, что я очень хорошо знаю, что происходит в Москве: у меня дочь учится в третьем классе, я хожу на их "Голубые огоньки", на встречи одноклассников. Они такие песни поют из "Фабрики звезд".

А. Плуцер-Сарно: Ваши дети поют песни из "Фабрики звезд", мои не поют из "Фабрики звезд". Вы все время идеологизируете и говорите вообще. Вы говорите конкретно.

Г. Такигава: Я задала вопрос: какую художественную литературу они читают?

А. Плуцер-Сарно: Я считаю, что они - эти четырнадцатилетние - не существуют, они разные. Есть, которые ничего не читают. Есть, которые читают зловонную попсню, от которой вас тошнит и меня, скорее всего, тоже, но меня в меньшей степени, понятно (я не преподаю русский язык в Японии). А есть четырнадцатилетние, которые читают Достоевского, это не мешает им писать программы, очень образованные, эрудированные, их тоже много.

Г. Такигава: Ну, тогда можно успокоиться, с русским языком все будет хорошо, если у них хороший, нормальный культурный фонд...

А. Плуцер-Сарно: А это никем не решается - с русским языком будет хорошо или с русским языком будет плохо. С русским языком будет так, как захочет русский язык, а не мы с Вами.

Ю. Сафонова: Я хочу полностью поддержать Алексея, потому что язык - это самодостаточная система. И ничего навязывать извне, запрещать системе... можно, но никакого результата это не принесет. Это действительно так. И с этой точки зрения закон был просто смешон для всякого, кто знает, что такое языковая система. Впрочем, как было смешно высказывание достаточно известной женщины, которая сказала, что реформа, которую якобы предлагал Институт русского языка, - это реформа русского языка. О реформе русского языка, как и другого языка, может говорить человек, который не понимает, что такое языковая система.

Что касается молодежи, я много преподаю и молодежь знаю. Она действительно разная. И в провинции - тут я не совсем с Алексеем согласна - есть кроме тех, кому предлагают наркотики, пласт интересной молодежи, которая, к сожалению, не может пользоваться Интернетом, и поэтому она читает, как когда-то читали мы. Конечно, одинаково говорить о детях нельзя, но общая тенденция, что нас не понимают - это тоже нормально, мы же тоже не всегда понимаем своих родителей. Когда я своим детям говорю "перелицевали пальто", дети говорят, что значит перелицевать пальто. Они же слово не понимают не потому, что оно не русское, а потому что реалии перелицовки не стало.

С. Корзун: Хорошо, Юля, спасибо. После короткого технического перерыва, для того чтобы поменять кассету и потом удобнее было смотреть все это в Интернете, мы с Алексеем переместимся в заднюю комнату, будем комментировать оттуда. Юлия Александровна Сафонова окажется здесь, в студии, вместе с Юрием Прохоровым и с Галиной Такигавой. Встретимся секунд через двадцать.

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Алексей Плуцер-Сарно и Галина Такигава
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал