Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
22.10.2018 
Главная страница > X-Архив > Юлия Сафонова и Юрий Прохоров
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Юлия Сафонова и Юрий Прохоров


2 марта 2004 года
Русский Язык: Великий и могучий или экзотический и вымирающий?

Часть 1
Часть 2

Алексей Плуцер-Сарно
Алексей Плуцер-Сарно
X-Справка
Галина Такигава
Галина Такигава
X-Справка
Юлия Сафонова
Юлия Сафонова
X-Справка
Юрий Прохоров
Юрий Прохоров
X-Справка

С. Корзун: Продолжаем нашу дискуссию. Напомню, что мы находимся в Интернет-телевизионном дискуссионном клубе "Полит Х". "Русский язык" - наша тема сегодня. В студии Юрий Евгеньевич Прохоров, Юлия Александровна Сафонова и Галина Такигава. А здесь, за кадром, - Ваш ведущий Сергей Корзун и Алексей Плуцер-Сарно. У Алексея есть короткая реплика, а после этого я предоставлю бразды правления Юрию Евгеньевичу.

А. Плуцер-Сарно: Я хотел заметить, что мы плавно перешли от проблемы русского языка к проблеме отцов и детей, и что эти проблемы очень связаны. Мы сначала заговорили о том, как плохо русскому языку, потом заступились за него - как хорошо русскому языку. Но на самом деле главная проблема - это не будущее русского языка, а наше будущее, то есть это проблема языкового разрыва между отцами и детьми. Дети говорят на другом языке и не очень нас понимают. А если мы очень консервативны, как некоторые из присутствующих здесь - я, в частности, - то мы не успеваем учить этот язык. Мы не готовы выучить язык SMS, мы не готовы выучить язык Интернета, не готовы начать писать программы, мы не готовы разговаривать на молодежном жаргоне, который вскоре перестанет им быть и просто станет частью литературного языка. Ну, не весь, конечно, но какое-то количество слов войдет. Проблема будущего языка - это проблема будущего наших детей, и вообще - это проблема отцов и детей.

С. Корзун: А вот я Алексея буду обижать: язык SMS и учить не хочется. Можно и выучить его. Но учить его не всегда хочется, потому что он - какой-то кастрированный русский язык. Юрий Евгеньевич, Вам слово, продолжайте дискуссию.

Ю. Прохоров: Мы просто перешли уже совсем в другую тему. Начали мы с русского языка за рубежом, какова ситуация с ним за рубежом...

С. Корзун: Внутри бы разобраться, как всегда.

Ю. Прохоров: Затронули, как ему здесь плохо, потом сказали, какие мы хорошие, и добрались до отцов и детей. Я, в отличие от всех присутствующих, могу еще и третье поколение как дед сюда присовокупить, но я думаю, что это не самое интересное. Дело в том, что мы не должны учить язык, как говорится, будущего, равно как и не учат язык прошлого, мы общаемся всегда и на том, и на другом, и на третьем языке. Когда мы говорили, что мы теряем русский литературный язык, мы немножко подменяли понятия: русский литературный язык никуда не делся, просто сфера его использования, например, в средствах массовой информации, сократилась. Раньше мы делали вид, что на русском литературном языке ведем политические передачи, поэтому мы их не слушали, молодежные передачи, поэтому их молодежь не слушала, зато мы были успокоены, что это литературный язык. Попробовали бы мы на этом русском нормативном языке поговорить у себя на кухне, через 5 минут родные спросили бы: "Ты что, заболел?" Поэтому здесь не надо все в одну кучу сводить.

Если все-таки вернуться к тому, о чем мы стали говорить - русский язык за рубежом - я не случайно первую свою реплику высказал, почему мы все время говорим о культуре. Почему мы все время забываем сказать, что с точки зрения изучения русского языка за рубежом - это, кроме культуры, еще и товар. А товар надо уметь продавать, делать ему красивую обложку, а самое главное - его будут покупать в том случае, если в этом товаре нуждаются. И вот это мне сейчас кажется гораздо интереснее в современном мире с точки зрения того, как там распространяют русский язык. И то, что Галина говорила по поводу русского языка в Японии - да, один из тысячи учит его как приобщение к культуре. Все остальные его учат с разумной, прагматичной, может быть, слегка меркантильной целью, прекрасно понимая, что рынок на русском языке бесконечен, и та тенденция, которая есть на этом рынке, вполне может сейчас приводить к изучению русского языка.

С. Корзун: Юлия Александровна, с этого места чуть поподробнее - русский язык как товар. Любопытная мысль, тем более, что Вы - главный редактор портала "Русский язык".

Ю. Сафонова: Я должна сказать, что портал "Грамота.ру" или "Русский язык" - в каком-то смысле товар, только мы его не можем продавать и не собираемся этого делать. Портал создан, как Вы знаете, при финансовой поддержке Министерства печати, это грант, и мы ничего не можем продавать. Все, что Вы видите там, куплено на деньги налогоплательщиков и предлагается бесплатно налогоплательщикам всех стран мира, всем, кого интересует русский язык.

С. Корзун: А теперь возьмем слово "товар" в кавычки и продолжим.

Ю. Сафонова: Юрий Евгеньевич говорит вот о чем: дело в том, что приобщение любого иностранца к русской культуре через изучение русского языка нуждается в современном маркетинге, в менеджменте и продвижении всех преподавательских услуг, методик русского как иностранного на рынке. Об этом лучше скажут мои коллеги, но с моей точки зрения (а я сразу скажу, что мне эта ситуация не настолько хорошо известна), уровень преподавания русского языка за рубежом не столь высок. Мы плохо привлекаем желающих изучать русский язык, плохо привлекаем их и через те структуры, которые были, а некоторые просто не хотят при помощи этих структур учить русский язык, и плохо пока еще привлекаем желающих изучить русский язык к новым технологиям.

Я позволю себе немножко сказать о теме, которую Алексей обозначил как "отцы и дети". Она очень важна, но мне кажется, что когда мы говорим: русский язык правильный или неправильный - самое главное, чтобы мы друг друга понимали и не обижали. И с этой точки зрения проблема отцов и детей как языковая проблема - очень важна. Потому что, например, часть рекламных роликов у нас рассчитана только на молодых: старики ее не понимают, и, таким образом, пепси-колу почему-то должны пить только молодые, а старым она не предлагается. И вот такое отношение к языку, например, рекламы...

Ю. Прохоров: Это забота о здоровье пожилых людей.

Ю. Сафонова: Может быть, и о здоровье людей, но когда пожилой человек не понимает, что написано в рекламном ролике или слогана этого не понимает - это плохо. И с точки зрения языковой политики это неполиткорректно, это неуважительно вообще к людям, в том числе, к старшему поколению.

С. Корзун: Не будем от товара далеко уходить. Буду продолжать обижать - роль у меня такая. Может, товар не совсем кондиционный? Хорошие сорта колбас отечественных остались, а плохие стали исчезать. Если у нас рыночная экономика, то чего ж: упаковывай его, не упаковывай - сам товар не сильно в мире котируется. Нет?

Ю. Сафонова: Юрий Евгеньевич здесь, наверное, лучше скажет, и Галя лучше скажет. Они точно знают, как продать русский язык как товар. А то, что упаковка устарела: если бы дело было только в упаковке - это внешнее, иногда мы покупаем не за упаковку, а за содержание. Скажем, Кшиштоф Занусси принципиально не покупает то, что рекламируется. Поэтому тут дело не в этом, дело в содержании. И вот об этом лучше скажут мои коллеги.

С. Корзун: Хорошо. Реплика от Алексея Плуцера-Сарно для того, чтобы чуть-чуть поживее было, а то чего-то умирать стали во время дискуссии, как будто уже все проблемы кончились.

Г. Такигава: Да что Вы, я только хотела возразить!

А. Плуцер-Сарно: Секундочку. Я считаю, что тема "Русский язык как товар" совершенно гениальная, очень важная. Сначала ее как-то несмело предложили, потом почему-то закавычили. Давайте обратно раскавычим, просто определимся, что речь идет не о товаре, который мы кушаем, не о колбасе, а о символическом товаре, о символических ценностях. Есть такое очень важное понятие "public art" в современном искусстве. Маленький пример: берется крошечный городок, где ничего нет, ничего не происходит, язык этого городка просто забыт, люди там брошены, и делается проект, который мифологизирует этот город, делает его идеологически прекрасным, привлекательным, туда начинают ехать туристы, там образуются университеты, там начинает кипеть жизнь. Так вот, русский язык нуждается, как уже правильно говорили, в красивой упаковке, оболочке, он нуждается в мифах о великой русской литературе, он нуждается в том, чтобы из него сделали притягательную символическую ценность. Повторяю, речь идет о символическом товаре. До тех пор, пока мы в России не научимся продавать символические ценности, мы будем жить в нищете.

С. Корзун: Сделаем букву "Ы" главной буквой во всем мире.

Ю. Прохоров: Поскольку я произнес слово "товар", у меня совершенно не было потребности ставить это в кавычки и объявлять это символом. Я исхожу из самой простой вещи: у меня в институте ежегодно примерно 75 стран, примерно 3,5 тысячи студентов-иностранцев, изучающих русский язык. Было время, когда было слишком много преподавателей и слишком мало студентов, сейчас дай Бог нам всех принять. Почему товар в самом прямом смысле слова? Они ко мне приезжают и говорят, что нам нужен язык для того и для того. Для чего того? А для того, чтобы я потратил свое время на "это", а "это" меня потом кормило.

С. Корзун: Галина, вступайте в разговор.

Г. Такигава: Я, прежде всего, хотела сказать, что товар не стал менее кондиционным - это была Ваша провокационная реплика, я на нее очень хотела отреагировать, вот сейчас представилась возможность. Товар все тот же. И наша программа очень долго качественно измеряла русский язык: мы поняли, что он не умирает, что он прекрасно развивается, воспринимает все заимствования. Поэтому товар тот же, он не стал хуже.

Другое дело, что, конечно, новая эпоха нуждается в новой упаковке для этого товара. Давайте сосредоточимся на упаковке. Собственно, чего не хватает? Не хватает нормальных учебников, учебников нового поколения. Мы нуждаемся в таких учебниках: до сих пор мы работаем по учебнику, где нам рассказывают о депутате Верховного Совета СССР, в 27-м уроке "Русский язык" - для всех учебник такой, вами созданный очень давно...

Ю. Прохоров: Вот это уже точно вопрос поколения. Когда создавался этот учебник, я еще относился к другому поколению.

Г. Такигава: Нужны новые учебники, нужны новые компьютерные возможности изучать русский язык. Вот японцы очень в этом нуждаются, потому что они очень "интернетизированные", они хотят кнопки нажимать, а не листать страницы учебника. И мне кажется, что здесь есть определенное отставание. Другое дело, что это требует денег, и что наше правительство делает, ведь языковая политика - это часть государственной политики. Преподавание своего языка за рубежом - это часть языковой политики.

Ю. Прохоров: Сейчас, в общем, это хоть как-то изменилось: действует Совет по русскому языку при Правительстве Российской Федерации, неделю назад в МИДе была коллегия, связанная с русским языком, есть федеральная целевая программа "Русский язык". Это все делается. Но как профессиональный филолог, а также как профессиональный продавец русского языка как иностранного, я еще раз хочу сказать, что да, новые учебники - это хорошо. Но учебники нужно писать, когда есть спрос, иначе это деньги на ветер. Когда есть спрос, когда человек изучает язык, зная, что он ему пригодится.

Мы все помним ситуацию в государствах Балтии, где все учили русский язык, и очень трудно было по-русски поговорить. Сейчас, приехав в любую столицу балтийских государств, с большими извинениями, что они уже в школе не учили русский язык, в гостинице, в магазине, везде с Вами будут говорить по-русски. Почему? Потому что это стало реальным товаром. Не скажет он мне этого по-русски - деньги мои получит другой.

И поляки, которые бросили учить русский язык, все бросились учить английский язык, так вот сейчас поляки - основная сила, которая приезжает сюда учить, причем не просто поляки-филологи, любители Толстого и Мицкевича; это поляки из самых элитных экономических вузов Польши. Почему? Потому что, они говорят, нам нужно два языка, мы на этом рынке - посредники, нам нужны английский и русский. Вот это я тоже понимаю, как слово "товар".

А. Плуцер-Сарно: Мне очень нравится то, что говорит Юрий Евгеньевич, потому что действительно возникает такая интересная тема - "Русский язык - это язык чего", т.е. с какой целью люди учат язык. Французский язык - это язык любви, язык великой французской литературы, язык искусства, язык, на котором говорят художники, все художники едут в Париж. Язык - и дальше список много чего. Английский язык - это, конечно, язык бизнеса, прежде всего, любой человек, который хочет заниматься бизнесом, он должен немедленно выучить английский язык. Возникает очень важный вопрос, который косвенно поставил Юрий Евгеньевич, а я его как бы актуализирую: русский язык - это язык чего? И возвращаемся опять к символическим ценностям. Конечно, это язык великой русской литературы, и это уже для начала неплохо. С Польшей не очень удачный пример, потому что Россия - это рынок сбыта для польских товаров, и поэтому поляки учат русский язык. Если закрыть этот рынок сбыта, никто учить русский язык не будет. Русский язык пока еще не стал языком бизнеса. И я спрашиваю себя и всех присутствующих: русский язык - это язык чего, кроме того, что это язык великой русской литературы? Сегодня в актуальном плане язык - чего?! Многие иностранцы, которых я знаю, - они немножко учат русский язык перед приездом в Россию, чтобы просто не получить по морде. Вот я спрашиваю всех, что такое русский язык?

Ю. Сафонова: Я думаю, что русский язык - это язык загадки. И изучение русского языка, и особенно изучение разговорного, чтобы тебя понимали, чтобы ты четко знал, как себя вести на улице, чтобы тебя не побили - это язык самозащиты. И в то же время как всякая загадка - это проникновение, новое знание о мире. И в этом смысле, конечно, русский язык - это язык загадки, и он тебя обогащает.

Г. Такигава: А я думаю, что русский язык - это язык непонятного масштаба, но наверняка больших возможностей. Страна очень большая, и это очень важный аргумент: для маленькой Японии, например, это безотказно действует, они говорят, что это такой очень большой сосед, наверняка там что-то будет хорошее когда-то, поэтому на всякий случай язык надо выучить. Мне кажется, что это для многих так. Юрий Евгеньевич, Вы не думаете, что это язык очень больших возможностей?

Ю. Прохоров: Безусловно. Что касается владения русским языком для общения, тут мы тоже немножко филологически на это смотрим, потому что 90% изучающих русский язык в мире вовсе не находятся в русской языковой среде. Они его изучают у себя в стране. Значит, должны быть и другие какие-то мотивации, а не только, чтобы пообщаться с русскими.

Что касается того, является ли русский язык языком бизнеса или нет: чуть-чуть "да" и очень "нет". Я привожу обычно такую, несколько роняющую мой облик филолога, конструкцию: пока за доллар дают 30 рублей, все учат английский, если же наше государство и мы все сделаем так, что за рубль будут давать 30 долларов, тут я посмотрю, кто как будет называть русский язык, а самое главное, что не будет видно конца очереди, которая пойдет его учить.

Г. Такигава: Совершенно верно, но все ожидают, что как-то будет.

Ю. Прохоров: Главное, мы-то как ожидаем.

Ю. Сафонова: Коллеги, все-таки хотелось бы вернуться к русскому языку как символическому товару и сказать, что с этой точки зрения не очень все благополучно. Все, кто выехал из страны (не важно, в какое время), и все, кто хочет поддерживать связь с Россией, с русской культурой и не терять русский язык, который эти люди знали здесь в России, люди с сожалением (в частности, это было во Франкфурте, и в частных встречах это тоже бывает) говорят: "Боже мой, что мы слышим с экранов?! Это правда русский язык? Мы ничего не понимаем". Ведь телевидение, средства массовой информации - это все-таки какой-то символ. И с этой точки зрения русский язык очень плох как символ, потому что то, что мы слышим с экранов, то, что мы слышим в эфире, ни русскому языку - скорее всего, русскому языку все равно, а вот тем, кто так обращается, носителям - это, конечно, не делает чести.

И в связи с этим у меня возникает такой провокационный вопрос: а нужна ли та цензура, которая была прежде? Когда за ошибку, за неправильное слово в эфире, за некорректное выражение штрафовали. Насколько я знаю, сейчас этого не существует. А вот как обстоят с этим дела, например, в других странах? И что мы можем для этого сделать? Потому что пока такое небрежное отношение к языку будет в эфире, символического значения язык как товар иметь не будет.

С. Корзун: Юлия Сафонова, условно пуристская позиция в отношении русского языка. А вот антипуристская позиция, если я правильно понимаю, - Алексей Плуцер-Сарно.

А. Плуцер-Сарно: Я считаю, что у нас на телевидении уровень телеведущих очень высокий, язык прекрасный - естественно не у всех, но у многих, и тут мне трудно согласиться. Вот я - ведущий программы "Черный квадрат", чем мой язык Вам не нравится?

Ю. Сафонова: Алексей, я сразу скажу, канал "Культура" я не включаю в этот список.

А. Плуцер-Сарно: Опять же начинаются идеологические отговорки. Конечно, на телевидении есть люди, которые говорят на очень хорошем языке, и есть люди, которые говорят на языке похуже. Но нельзя ругать наше телевидение: наше телевидение сейчас нужно спасать, а не ругать. Мы потому сейчас и выходим в Интернете, что проблема телевидения заключается не в том, что у ведущих языки слишком длинные, короткие или кривые, а в том, что сказать ничего нельзя.

Ю. Сафонова: Значит, цензура уже есть. Ладно, пусть тогда только такая, с ударениями и лексическими ошибками, это не так страшно.

Г. Такигава: Это очень интересная тема, но совсем другая.

Ю. Прохоров: В междоусобицы мы не играем, вернемся к русскому языку. Я думаю, что здесь две вещи. Первая - это просто языковые ошибки и некое малокультурие. К счастью, сейчас малокультурные радиостанции и прочие передачи исчезают, равно как и газеты. Выяснилось, что (я говорил с некоторыми коллегами) выгоднее быть культурным. Когда у тебя станция не вызывает такого отторжения в языковом плане, то там больше шансов получить рекламу и соответственно деньги. Так что бескультурную часть мы не берем. Потому что в спонтанной русской речи у любого, даже если мы сейчас проанализируем, - то и в том, что мы произносим, будут некие ляпы происходить.

Что касается того, что не понимают за рубежом. Это естественно, потому что язык обслуживает реальную, конкретную действительность. И действительность меняется чрезвычайно быстро. Но она меняется для тех, кто находится в ней, для остальных она не меняется - у них другая действительность. У них русский язык находится в обслуживании замкнутой действительности. И очень интересно это посмотреть на странах Балтии, где русский язык, с одной стороны, вроде бы более нормативен в классическом понимании, чем наш современный, живой русский, и в то же время этот русский язык иногда совершенно нам непонятен, поскольку он отражает просто другую действительность. Так что мне кажется, что это совершенно естественное, нормальное состояние. Язык всегда "сегодня" отражает: он может описать "вчера", может предсказать "завтра", но пользуемся мы им "сегодня".

С. Корзун: Галина, какой язык Вы преподаете японцам?

Г. Такигава: Я преподаю язык вместе с культурой, вместе с действительностью. В этом смысле у меня с Юрием Евгеньевичем нет никаких разногласий. Я думаю, что, полгода проводя в России, полгода в Японии, я совершенно не имею возможности оторваться от того, что каждый день происходит в моей стране, и преподаю им правильные реалии.

С. Корзун: Являются ли Вашей настольной учебной книгой и словари, которые составляет Алексей Плуцер-Сарно?

Г. Такигава: Не являются.

С. Корзун: Не являются. Они отражают или не отражают значительный пласт современного российского языка?

Г. Такигава: Тем не менее, я знакома с этим продуктом тоже и должна учитывать, что они отражают, совершенно правильно, какую-то языковую реальность и языковую ситуацию.

Ю. Прохоров: Стоят в кафе и отражают.

Г. Такигава: Я все-таки в своей аудитории обязана быть, хотя здесь были разные попытки меня обидеть и назвать консерватором вообще во всем, консерватором в хорошем смысле. И вообще лингвист, который для себя решает вопрос, что такое языковая норма, должен помнить Пешковского, который говорил, что языковая норма - это то, что было вчера. Отчасти то, что есть сегодня, - отнюдь не то, что будет завтра. И в аудитории я обязана быть старше себя самой и учить студентов не языку подворотни, во всяком случае.

С другой стороны, сейчас появляются очень правильные учебники, в которых есть такой раздел, который называется: "Нужно знать, но не советуем употреблять". Вот "Москва: речь и образы" - очень хороший новый учебник Хруслова Г.В. Там жаргон, абсценная лексика свободно демонстрируются, но, тем не менее, студентам дает правильную установку, что употреблять вот так, на следующий день после Шереметьево - они не попадут, обучить абсценной лексике невозможно.

Ю. Сафонова: Алексей, надо сказать, что словарем Вашим пользуются - у меня есть много учеников-иностранцев. Ваш словарь недавно вышел, а до этого был, я считаю, один из лучших словарей этой тематики - это словарь Василия Боя (не будем раскрывать настоящих авторов, мы их все знаем). Конечно, когда ты обучаешь иностранца русскому языку, ты обязательно ему рассказываешь об этом. Хотя бы для того, чтобы он знал, что имели в виду и что он хочет сказать. Я помню, как одному иностранцу я рассказала об одном слове, он приехал через какое-то время и сказал: "У меня удались переговоры: я употребил в нужное время это слово". И действительно, когда он мне рассказал весь диалог, он правильно употребил, и общение состоялось.

Но с другой стороны, то, о чем говорит Юрий Евгеньевич - пока они не живут в России, теория мата ничего им не дает, этот список слов. И потом, мне кажется, Бродский сказал все о мате: он хорош именно потому, что он употребляется в определенных ситуациях. Если его разрешить везде, он не будет матом.

Г. Такигава: Мы это относим к пассивным знаниям, знакомим, словари все им предъявляем, но в речь не выводим. В аудиториях мы не заучиваем конструкции.

Ю. Сафонова: Не забудьте, что когда молодые иностранцы сюда приезжают изучать русский язык, они, конечно, посещают ночные клубы, дискотеки. Их русский становится лучше, чем у тех, кто сидит дома и никуда не выходит. Потому что есть еще известный, может быть, это покажется фривольным, метод изучения любого языка - это метод подушки. Это один из лучших методов, когда у тебя есть друг или подружка - носитель этого языка, и ты невольно, находясь в этом общении, теоретические знания, полученные где-то в классе, в аудитории подкрепляешь живым общением. Именно поэтому мы говорим, что сегодня нужна межкультурная коммуникация и связи, люди должны общаться, и хорошо, что у нас молодежь может ездить туда-сюда. Потому что можно как мы: всю жизнь учить английский язык и читать научные книги, а говорить-то не могли.

Г. Такигава: А можно вернуться к проблеме упаковки товара. 90% наших студентов не имеет финансовой возможности приехать в Россию, они должны учить язык где-то в своей стране. Я не говорю о Японии: там соберут они деньги на поездку в Россию. Есть люди, которые финансово себе не могут позволить такую поездку, но язык очень хотят выучить. Что мы им можем предложить? Учебники ведь отстают, правда?

Ю. Прохоров: Из всего, о чем мы сегодня говорили, в профессиональном плане это как раз и самая большая беда, потому что новое поколение учебников идет с большим трудом. Это связано с тем, что нужно сначала вложить очень приличные деньги, а потом еще не очень знаешь, как они будут возвращаться - пойдет ли учебник, какова будет его аудитория и так далее. Здесь действительно мы отстаем. Я не переоцениваю возможности мультимедийных средств - это всегда помощник в обучении, но не основное средство обучения, хотя полезное и приятное.

Г. Такигава: Вот "Владимир" не пошел, "Грамота.ру" вывесила этот учебник, но он не понравился студентам.

Ю. Сафонова: Я еще о символическом хочу сказать. Я скорее сужу по опыту "Грамоты.ру", и самое положительное в этом опыте - то, что когда "Грамота.ру" задумывалась, предполагалось, что будет постоянная языковая критика: журналист ошибся, этот сказал не так. Мне это не понравилось, и я попыталась сделать это по-другому. Потому что мне кажется, что сегодня, когда мы говорим и о проблеме отцов и детей и о законе, - самое главное - что нужна помощь по русскому языку - неважно кому: носителю языка, чтобы он знал, как правильно поставить ударение, иностранцу, который хочет изучить русский язык. И в этом смысле государство должно как можно больше заботиться и выделять огромное количество денег. Не потому что это ресурс, где я работаю. Но когда я каждый день вижу, что к нам приходят 10 тысяч посетителей, и 5 тысяч - это люди, которые живут в других странах (это необязательно русские, у нас есть постоянные посетители, которые изучают русский язык)... Я знаю, что портал им помогает, и мне кажется, что это - самое главное. В этом смысле русский язык тоже должен быть хорошо упакован символически. Что если я хочу выучить русский язык, то по всему миру должны быть такие центры, как институты Гете, где можно было прийти, получить скидки, если ты студент; эта система должна быть выстроена.

С. Корзун: Уважаемые коллеги, времени много, но оно рано или поздно заканчивается. Разговор о русском языке мы только начинаем. Попрошу всех присутствующих высказаться по поводу той проблемы, может быть более конкретной (мы сегодня взяли слишком общо), которую вы бы хотели обсудить в наших следующих программах. Что на ваш взгляд является главным? Начнем с Алексея Плуцера-Сарно.

А. Плуцер-Сарно: Я бы хотел сказать последнее слово о русском языке, подытоживая. Русский язык - это: 1) язык русской литературы, 2) язык русского мата, как ни странно. И тот словарь большой, многотомный, который я делаю, - это так называемый отрицательный словарь, он существует для того, чтобы можно было запретить. Пока нет словаря, нельзя запретить. Поэтому словарь мата - это словарь языка, на котором внутри страны говорить не надо. Но такого типа словарь создает некий миф о русском языке как о языке брани, и привлекает, конечно, внимание к русскому языку так же, как к нему привлекает внимание и русская литература. К сожалению, на сегодняшний день у нас недостаточно прекрасных мифов о русском языке: пока у нас это всего лишь это язык русской литературы, язык мата, язык скандала.

И последнее, что я могу сказать, - что самая большая для меня проблема русского языка заключается в том, что он могуч, велик и прекрасен, да только сказать нам на нем ничего нельзя: не дают!

С. Корзун: Спасибо, Алексей. Я думаю, что одну тему мы уже наметили - это экспрессивная лексика - так мягко именуют этот пласт языка, и она будет темой одной из наших будущих программ. Юлия, пожалуйста.

Ю. Сафонова: Мне как филологу и как лексикографу было бы интересно обсудить, какой словарь лучше купить, чтобы хорошо говорить и правильно, хотя бы в эфире. Для меня как лексикографа это актуально. Я знаю, что это актуально для многих, кто ведет эфир, кто в прямом эфире и не в прямом. А, в общем-то, что делать, когда в разных словарях указаны разные ударения (это самый простой пример). Это интересная тема, и если ее назвать не конкретно, а как-то обобщить, это - "Ответственность лексикографа, или Что делает лингвистическое сообщество для того, чтобы государственный язык укреплялся".

Г. Такигава: Вы знаете, я бы с удовольствием приняла участие в той же передаче как практик. Дело в том, что я работаю на иновещании, и мне очень интересно: когда у меня 19 минут прямого эфира и до этого 10 минут на подготовку, что я должна снять с полки, чтобы понять, как произносить - инспекторы или инспектора. Вы такой инструмент подготовили для практиков СМИ, для практиков вещания? Что предполагается сделать в этом направлении?

С. Корзун: Это тема для отдельной передачи. Еще какая-нибудь есть любимая тема?

Г. Такигава: Есть - возвращаясь к первой теме, к тому, что сказал Алексей. Дело в том, что Вы предлагаете обсудить экспрессивность русского языка, меня это очень интересует, и я предлагаю обсудить способы заимствования лексики в русском языке для каких-то "экспрессивных" нужд и то, каким образом она входит в тело языка. Мне кажется, что "Бранные слова и заимствования нового времени" или "Просторечия, жаргонизмы и заимствования в русском языке сегодня" - эта тема может быть очень продуктивной.

С. Корзун: Принято, попробуем. Юрий Евгеньевич, Вам завершать.

Ю. Прохоров: Меня интересует проблема все-таки ближе к моей сфере деятельности. Что надо сделать для того, чтобы любой иностранец, который захотел бы учить русский язык (не важно, по какой причине), знал, куда прийти, сказал: "Мне нужен вот такой-то учебник, я хочу вот для этого учить русский язык", а я бы мог ответить: "Да, пожалуйста". Потому что сейчас я, к сожалению, должен регулярно ему отвечать, что мы можем Вам предложить что-то другое или "зайдите через годик". Как филолог эту конечную стадию - кого позвать, написать - я догадываюсь примерно, - а дальше, мне кажется, это чисто государственное дело. Это и для кого писать, за какие деньги это писать, как это распространять. Вот это очень большая проблема, потому что для меня в конце стоит мой клиент - тот, который хочет изучать русский язык.

С. Корзун: Спасибо огромное, попробуем и это сформулировать для обсуждения. В гостях у нас сегодня были Юрий Прохоров, Юлия Сафонова, Галина Такигава, Алексей Плуцер-Сарно. Ваш ведущий Сергей Корзун. Встретимся обязательно!

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Юлия Сафонова и Юрий Прохоров
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал