Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
24.06.2018 
Главная страница > X-Архив > Тосунян, Гавриленков и Новопрудский (1)
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Тосунян, Гавриленков и Новопрудский (1)


5 января 2004 года
«Экономический прогноз на 2004 год»

Часть 1
Часть 2

Гарегин Тосунян
Гарегин Тосунян
X-Справка
Евгений Гавриленков
Евгений Гавриленков
X-Справка
Семен Новопрудский
Семен Новопрудский
X-Справка

С. Корзун: Всем привет! С Новым годом! Добро пожаловать на очередное заседание нашего дискуссионного клуба «Полит Х». Тема сегодня - «Экономический прогноз на 2004 год». Представляю гостей в студии: Гарегин Тосунян - профессор, президент Ассоциации российских банков, Евгений Гавриленков - главный экономист и управляющий директор инвестиционной компании «Тройка-диалог», проректор Высшей школы экономики, и обозреватель «Известий» Семен Новопрудский. А Ваш ведущий Сергей Корзун сегодня - персона Х, поскольку простудился. И чтобы не отравлять существование ни нашим гостям, ни зрителям, я нахожусь где-то вне этой беседы. Я надеюсь, что Семен Новопрудский вполне сможет направлять эту беседу (да и я смогу это сделать) в необходимое русло.

Экономический прогноз: что будет с долларом, рублем, евро, нефтью, с российской экономикой вообще? Кстати говоря, есть ли в России экономическая политика? Об этой политике довольно много говориться, но не совсем понятно, существует ли она на самом деле. Или те изменения и экономические реформы, которые проводятся, носят спорадический, конъюнктурный характер. Кто может защитить российскую политику и сказать, что она есть?

Г. Тосунян: Есть наверняка. Но мало кто ее знает.

С. Корзун: Вы знаете?

Г. Тосунян: Нет. Я знаю только денежно-кредитную политику. Она обсуждалась на правительстве, она принята в конце декабря. В ней есть ряд очень существенных тезисов, которые реализовывались в 2003 году, и, судя по тому, что они достаточно четко реализовывались согласно предыдущей кредитно-денежной политике, есть надежда, что в 2004-м она будет также реализована. Но есть много белых пятен, особенно в отношении банковской системы, которая является базовым элементом денежно-кредитной. И у нас очень много по этому поводу вопросов и замечаний. Но в принципе денежно-кредитная политика как документ - достаточно внятный и понятный, со своими издержками - есть. А вот в целом экономическая политика страны наверняка есть. Что-то же реализуется? Но не все ее знают. Хотелось бы тоже знать.

С. Корзун: Давайте по кредитно-финансовой тогда политике. Если она есть, если она понятна, значит ее можно описать несколькими словами. Пускай не в сугубо экономических терминах, а вполне понятных. Можете это сделать, Гарегин?

Г. Тосунян: Да. Например, инфляция была запланирована на 2003 год в пределах 12%. Выдержана. На 2004 год и на последующие несколько лет запланировано постепенное снижение до порядка 8-8,5%, и это вполне реальная задача. На следующий год - до 6-6,5% - тоже возможно вполне. Есть заложенные соответствующие тезисы относительно таких сугубо специфических позиций: возможное снижение фонда обязательного резервирования, что очень сильно влияет на кредитную политику банков, то есть способствует снижению процентных ставок, увеличению объема кредитного портфеля, потому что для нас сейчас очень важно развитие ипотеки и потребительского кредитования. Есть ряд позиций, связанных с наращиванием золотовалютного резерва Центрального банка. Вы знаете, что по итогам прошедшего года эта цифра достигла довольно высокого для нашей страны уровня - за 60 миллиардов, хотя в масштабах других стран она, конечно, не так велика. Поэтому ряд позиций - вполне позитивных.

Но я говорю и об очень серьезном недостатке, то, что там очень мало внимания уделено развитию самой банковской системы, потому что без этого многие из программ, связанных с развитием малого бизнеса, предпринимательства в целом, ипотеки, реализовывать будет довольно сложно.

С. Корзун: Евгений, со всем ли согласны?

Е. Гавриленков: Я бы немножко расширил свои комментарии на тему «Есть ли политика?», начав с Вашего первого вопроса. В принципе такая политика есть. Есть документ, который примерно 4 года назад появился. Имеется в виду та долгосрочная стратегия, которая была разработана в Центре Грефа. И это направление движения, намерение, были обозначены те шаги, которые правительство собиралось сделать в разных направлениях в части структурных реформ, в части налоговой, бюджетной политики, денежно-кредитной политики, реструктуризации монополий и много чего другого. Социальная политика, в первую очередь, административная реформа. Все эти слова звучат постоянно. Другое дело, что тот документ в том виде, как он был объявлен, не реализован. И в этом смысле я бы согласился с тем мнением, которое прозвучало в Вашем вопросе, - может быть, политика носит спорадический характер. Отчасти это так. На самом деле процедура такова: есть этот общий документ, правительство каждый квартал, каждый год строит некий план работ, который означает, что должны быть разработаны такие-то законы в такие-то сроки, такие-то ответственные. Эти законы разрабатываются, они обсуждаются на правительстве, потом в Думе, иногда создаются какие-то другие комиссии или комитеты. И эта работа постоянно идет, и отзвуки, отголоски мы слышали: реструктуризация РАО «ЕЭС», обсуждение пакета энергореформ. Обсуждение длилось 2,5 года, а реформы по сути так и не начались. Может быть, только последние полгода какие-то шаги стали делаться.

Все это я рассказываю, для того чтобы проиллюстрировать сам факт, что есть намерение проводить ту или иную политику. Но проводится она достаточно медленно, не теми темпами, как это изначально планировалось. И что самое существенное, в процессе этого длительного обсуждения какого-либо закона, проекта очень часто происходит то, что изначальная сущность как бы выхолащивается. И в результате получается не совсем тот документ, не совсем те решения, на которые разработчики изначально рассчитывали. Это можно видеть на примере пенсионной реформы. По итогам года мы видим, что очень незначительное количество населения доверило свои вклады частным пенсионным фондам. И так далее, много такого рода примеров.

А там, где успехи очевидны, те направления (недаром Гарегин о них говорил) - финансовая политика, и я бы даже несколько расширил, правительство обеспечивает, надо отдать им должное, макроэкономическую стабильность. Другое дело, что это удавалось достичь в достаточно легких условиях - цены на нефть были все это время высокие. И, в общем-то, было несложно поддерживать и бюджетный профицит, и накапливать резервы. Тем не менее хотелось бы отдать должное, что несмотря на этот масштабный приток денег, достаточно дешевых денег для правительства, оно не слишком увеличивало, последний год особенно, непроцентные расходы. И тем самым был дан хороший сигнал рынку - то, что макроэкономическая политика выдерживается, та заявленная, которая была изначально задумана на 2004 год. Правительство решило вообще не увеличивать в реальном выражении непроцентные расходы, что тоже хороший знак. Появляется стабилизационный фонд.

Г. Тосунян: Что Вы под непроцентными расходами имеете в виду? Содержание аппарата, бюрократии?

Е. Гавриленков: Все расходы, не только содержание аппарата: все социальные расходы, расходы на оборону, точнее расходы, не связанные по определению с обслуживанием долга.

Г. Тосунян: То, что социальные расходы не увеличивают, это достоинство или недостаток все-таки?

Е. Гавриленков: На самом деле социальные расходы растут несколько.

Г. Тосунян: Так хорошо, если они растут? Потому что непроцентные расходы, которые касаются содержания госаппарата в целом, я не имею в виду только правительство. Я по этому поводу хотел бы небольшой комментарий сделать, но я Вас перебил, извините.

Е. Гавриленков: Я отвечу на вопрос, хорошо это или нет. На самом деле социальные расходы у нас, наверное, низкие. С этим нельзя не согласиться. Другое дело, что мы называем социальными расходами? Это расходы на социальную сферу - на содержание школ, больниц, учебных учреждений. Их надо увеличивать, в этом сомнений нет. Другое дело, что это все должно происходить на фоне дополнительных организационных решений, реформ в этой сфере, которые не происходят. В результате того, что мы наблюдали в прошлые годы, социальные расходы росли и росли очень быстрыми темпами по сравнению с другими статьями расхода. Может быть, еще только на правоохранительную систему большими темпами они росли. В результате мы пришли к тому, что занятость в социальной сфере увеличилась, что идет не на пользу экономике в целом. В результате правительство хотело поднять зарплаты в социальной сфере работающим, но в результате роста занятости зарплаты выросли, но не так быстро, как в частном секторе. В результате правительство достигло других результатов: доходное расслоение увеличилось в результате такой политики. То есть отсутствие явных реформ в социальной сфере, в частности, в бюджетной сфере, реструктуризация бюджетных расходов, которая происходит на фоне одновременно более успешных реформ в частном секторе (там идет сброс занятости), - все это приводит к обратному результату.

Г. Тосунян: Я хотел привести одну цифру, если позволите. У нас по ВВП отставание от развитых стран - в десятки раз (от Соединенных Штатов от 30 раз), и в этом смысле, если даже отнормировать на численность населения, чтобы были более объективные параметры, то у нас очень резкое отставание.

Г. Тосунян: Отставание по чему?

Е. Гавриленков: Отставание ВВП в абсолютном выражении и в отнормированном выражении. Если отнормировать по численности людей, занятых в управлении экономикой (я имею в виду и экономические ведомства, и Центральный банк, и правительство, и многие управленческие уровни), то получается, что если отнормировать на численность населения, то у нас опережение по численности управленцев будет в десятки раз. А если отнормировать на объем капитала, которым управляют наши управленцы, то в этом случае численное превосходство будет у нас в сотни раз. То есть у нас одним долларом, если в эквиваленте брать, управляет в 20, 30, 40, 100, 150 раз больше людей, чем в западных странах. Это говорит об эффективности управления...

С. Корзун: О неэффективности, Вы хотите сказать.

Г. Тосунян: Можно сказать, да.

Е. Гавриленков: Этот вопрос подтверждает то, что я сказал.

С. Новопрудский: Это важная тема, может даже повернуть в это русло разговор - вообще кто принимает в России экономические решения? Ведь понятно, что известные события вокруг ЮКОСа - это влияние на экономическую политику. Премьер-министр честно признает, что мы переукрепили рубль, то есть макроэкономические параметры мы не выдержали: курс рубля оказался гораздо выше, чем вроде бы хотело правительство, по крайней мере, со слов Касьянова. Что можно ждать в этой сфере? Может ли мы быть уверены в том, что в России не будет пересмотра итогов приватизации? Это кто-нибудь знает, может сказать точно или нет? Можно ли быть уверены, что правительство представляет себе, какой курс рубля сравнительно хорош, для того чтобы был достаточно большой экономический рост, в котором вроде бы все заинтересованы?

Е. Гавриленков: Я бы хотел прокомментировать сам вопрос. Что касается того, будут или не будут пересмотрены итоги приватизации, президент сказал на эту тему, что они не будут пересмотрены.

С. Новопрудский: Он не так сказал...

Е. Гавриленков: При наличии некоторых оговорок. Поэтому точно ответить на этот вопрос, я думаю, никто не сможет. Более легко прокомментировать Ваш вопрос относительно того курса рубля, который сможет ли Центральный банк выдержать, действительно ли он допустил излишнее укрепление рубля. Я думаю, что на самом деле, если мы посмотрим на цифры, ничего страшного с рублем не произошло в предыдущем году. Да, рубль очень сильно укрепился против доллара. Но он почти также сильно ослаб против евро. Все, что происходило на нашем валютном рынке, - это во многом отражение того, что происходит вовне России. И здесь, поскольку наша экономика очень маленькая по сравнению с мировой, возможности Центрального банка однозначно влиять на курс (если это, конечно, не фиксированный курс) ограничены. И, по сути, денежно-кредитная политика проводится не столько Центробанком, а экспортерами. Если экспортеры решают сюда ввезти валютную выручку в тех объемах, в каких они это делают, если они решают занять на внешнем рынке какие-то ресурсы финансовые, привозя валюту, сюда обрушивается мощный поток валюты. И Центральному банку не остается ничего другого, кроме как попытаться в той или иной мере скупать эту валютную выручку. Я говорю здесь о долгосрочной тенденции. Понятно, что в каждый конкретный день Центральный банк сглаживает те колебания, дает те или иные сигналы. Но если мы посмотрим долгосрочный тренд, то здесь денежно-кредитная политика - это отражения того платежного баланса, торгового баланса, который мы имеем. Чем выше цена на нефть, тем больше приток валютной выручки, тем быстрее растут валютные резервы. Здесь, конечно, еще надо учитывать настроения инвесторов, отток капитала. Поэтому еще раз подчеркиваю, что больших проблем с рублем, если мы будем смотреть на реальный эффективный курс рубля, в прошлом году не случилось. Это 5-6% укрепления: если рост у нас 6,6-6,7%, то это вполне естественная, нормальная тенденция.

Г. Тосунян: Меня вообще немножко удивляет такая постановка. Когда начинают упрекать Центральный банк в том, что он укрепляет рубль, у меня это просто недоумение вызывает. Вообще-то в 75-й статье Конституции за Центральным банком записано укрепление национальной валюты, обеспечение устойчивости национальной валюты. А устойчивость и подразумевает в определенной степени и укрепление, а не ослабление. И с другой стороны тот уровень укрепления, который произошел, не только нельзя считать его завышенным, но, вообще говоря, это нормальный процесс с учетом как раз недооценки уровня рубля. И все это прекрасно понимают. Центральный банк как раз очень ювелирную работу провел в части того, чтобы этот процесс шел плавно, не скачкообразно, как это очень выгодно дилерам. Особенно тем, кто владеет инсайдерской информацией. В 97-м году на этом очень здорово играли. А это выгодно как раз тем, кто занимается настоящим бизнесом и пытается прогнозировать. То, что сегодня публично Центральный банк заявляет о своей политике по поводу инфляции и по поводу того, что он будет сдерживать резкие скачки рубля или доллара, или иной валюты, то рассматривать это под углом зрения, что «в принципе ничего, что так происходит», я думаю, за это однозначно можно сказать спасибо.

С. Корзун: Гарегин, давайте обострим ситуацию. Япония всегда поддерживала относительно слабую йену. Последнее время Соединенные Штаты взяли курс на относительное ослабление своей валюты, для того чтобы поддержать своих экспортных производителей очевидно. Все-таки страна - не с «последней» экономикой?

Г. Тосунян: Да, только надо рассматривать структуру соответствующего экспорта и импорта Японии, и ее давнишнюю борьбу на автомобильном, в частности, рынке с Соединенными Штатами, в которой каждая из стран пытается усилить, укрепить валюту противоположной стороны, для того чтобы выигрывать на экспортном рынке, в частности, автомобильном. К сожалению, мы кроме как экспортом нефти особо похвастать не можем, а с другой стороны мы должны понимать, что Япония не пережила за 5 года до этого дефолта. И как Вы видите, укрепление или ослабление валюты там тоже проводится с определенной логикой и без соответствующих провалов, при которых обесценивание валюты, произошедшее много лет назад, не приходится таким аккуратным образом компенсировать. Поэтому сравнивать в данном случае Японию и Россию на пути, когда мы очень много бед имели именно из-за того, что жили длительный период в очень высокой инфляции, просто некорректно.

С. Корзун: То есть Вы считаете, что России нужен сильный рубль?

Г. Тосунян: Сильный в том контексте, о котором сегодня идет речь. То есть плавное, аккуратное укрепление настолько, насколько это возможно, тем более что это вполне корреспондируется с проблемой снижения инфляции. Вы, наверное, понимаете, что невозможно снижение инфляции при том, что валютный курс доллара будет падать. Потому что в сознании у подавляющего большинства населения инфляция и курс «рубль-доллар» - это примерно одно и то же. Поэтому для того чтобы, в том числе, сдавливать и сдерживать инфляцию, нужно, чтобы укрепление рубля происходило. Но плавно и аккуратно, насколько это нам позволит экономика. Хотя с точки зрения экспортера, конечно, проблема есть. Здесь я не снимаю проблемы, что для экспорта очень важно, чтобы это укрепление не было чересчур резким и не сделало расходы на внутреннем рынке слишком завышенными.

С. Корзун: Мнение Евгения по этому вопросу хотелось бы услышать. Нужен ли России сильный рубль, потому что это, по-моему, как раз к вопросу о стратегии и о политике России.

С. Новопрудский: И что важнее - снижать резко инфляцию или все-таки стимулировать экономический рост? Нет ли противоречия вообще в этих задачах?

Е. Гавриленков: Всегда важна золотая середина. Но я всегда был сторонником более сильного рубля, потому что дешевый рубль, который у нас был в 1999-2000 году, действительно дал толчок для развития экономики. Но плавное повышение курса рубля означает то, что создаются стимулы для структурных изменений в экономике. Потому что если предположить, что рубль будет оставаться сильным, это означает, что население будет оставаться бедным. Есть такая практически прозрачная связь. И бедное население, низкий курс валюты, дешевое сырье - это те структурные, ценовые диспропорции, на которых возникают уже другие, более важные, политэкономические диспропорции. Это та почва, на которой произрастают некие промышленные конгломераты, которые пользуются тем, что вот здесь низкие издержки, прибыли высокие за счет внешней торговли. И это создает такого рода перекосы, что финансовые ресурсы концентрируются в очень ограниченном количестве секторов.

Так вот, эта тенденция, которая происходит в последние годы, - укрепление рубля, рост доходов, повышение цен на энергию, все это приводит к тому, что добавленная стоимость, которая в первую очередь генерируется в экспортно-ориентированных отраслях, начинает перераспределяться более равномерно по всей экономике. За примерами далеко ходить не надо. Если повышаются тарифы на энергию, у потребителей теплоэнергии возникает вопрос, что лучше - каждый месяц платить по повышенным тарифам или, наконец, провести какие-то мероприятия, например, поставить нормальные окна с тем, чтобы это тепло не вытекало. И дальше эти издержки уже будут снижаться. Такого рода заказы стимулируют, в том числе, производство тех, кто будет эти окна делать. Это один из примеров. На самом деле их масса. То есть те тенденции по исправлению ценовых диспропорций начинают подавать правильные сигналы всем экономическим агентам.

Другое дело, что эти изменения не должны происходить скачкообразно. Тот естественный процесс, та эволюция, которая наблюдалась последние годы, постепенно приводит к позитивным изменениям. Мы видим, что многие отрасли экономики становятся более конкурентоспособными. Самый показательный пример, который случился в 2002-2003 году - рост промышленного производства. В частности 2003 год покажет где-то 6,8%. Но мы увидим, что там сокращается занятость примерно на 6%. Это та долгожданная реструктуризация в частном секторе, которая направлена на повышение конкурентоспособности. Частный сектор не хочет быть органом социального обеспечения, каким он был в советское время, и что мы не преодолели за все 90-е годы. Вот эта избыточная занятость, которая там была сосредоточена, начинает сокращаться. Это те позитивные структурные изменения, которые только начались.

С. Новопрудский: А грозит ли тогда России существенный рост безработицы в ближайшие годы? И что будет делать в этом случае правительство?

С. Корзун: И благо ли это для России - безработица? В конкретной исторической ситуации.

Е. Гавриленков: Тут на самом деле все зависит от правительства, насколько оно сможет решить те возникающие проблемы, связанные с высвобождением этой рабочей силы. Я, честно говоря, не вижу больших проблем: есть масса точек приложения этой рабочей силы.

С. Корзун: Большое строительство, дороги?

Е. Гавриленков: Не только дороги. Например, тот же самый малый бизнес, предпринимательская активность. Она до сих пор находится у нас в зачаточном состоянии. Если мы посмотрим на долю малого бизнеса в общей занятости, она составляет порядка 11%. Доля малого бизнеса в ВВП, хотя точных расчетов нет, примерно 7-8%. В то время, как в тех же Соединенных Штатах - за 50-60%.

С. Новопрудский: А условия сейчас каковы, чтобы заниматься малым бизнесом? Сегодня реально выгодно этим заниматься?

Е. Гавриленков: Здесь мы как раз подходим к первому вопросу - есть ли экономическая политика. Потому что все эти меры, для того чтобы создать условия, - дебюрократизация, правило «одного окна», упрощение налоговой системы, избыточные проверки, все, что обсуждалось, что-то реализовано. Но, на мой взгляд, реализована очень малая часть намеченного. И мы видим, что малого бизнеса у нас не так много - его мало.

Г. Тосунян: Можно на понятийном уровне? Если политика - это декларации, это одно. Если политика - это форма реализации деклараций, это другое. Здесь надо четко разделить. И в этом плане деклараций достаточно, а механизмы реализации, которые ощутимы на каждом рабочем месте, слабо можно почувствовать, в том числе и на законодательном уровне. Могу привести пример. Допустим, мы декларируем необходимость развития ипотеки, а принимаем в 2002 году 446-ю статью Гражданско-процессуального кодекса, которая запрещает выселять из квартиры при множестве условий. Фактически мы ставим крест на ипотеке в большом масштабе. Мы соответственно принимаем декларации по поводу развития малого и среднего бизнеса, но нормативная база Центрального банка, регулирующая выдачу кредита малому предпринимателю в пределах 15 или 150 рублей, предписывает представить такой же объем бумаг, включая биографию прабабушки, как и при выдаче 150 миллионов долларов. То есть фактически в заведомо неравные условия поставлен малый бизнес, у которого масса проблем, и многократно возрастает удельная себестоимость получения кредита, не говоря уже о транспортных и других коммуникационных расходах. То есть очень много примеров, когда декларации не реализуются ни на законодательном, ни на нормативно-правовом уровне. И сами формы реализации с учетом уровня коррумпированности, уровня бюрократизации - это к вопросу как раз эффективности работы управленческого аппарата.

По поводу безработицы надо сказать, что у нас проблема, которая существовала в советской системе скрыто, реально сохраняется и сейчас. Можно платить всем или делать вид, что платить, но на самом деле, если люди не могут на эти средства достойно существовать, то считать, что это низкий уровень безработицы - не объективно.

Далее, мистер Х задал вопрос относительно укрепления рубля - это благо или недостаток? Опять же постановка вопроса немножечко провокационная и некорректная. Почему? Потому что давайте посмотрим в другом формате, под другим углом зрения. Все мы признаем, что для среднего и более крупного бизнеса очень важна возможность планирования своего бизнеса на многие годы. Сегодня у нас на рынке кредитов на 77% выданные кредиты носят характер до 1 года по срокам. Из них около 70% - до полугода и меньше. А кредиты от года до трех выдаются в пределах 20%, а свыше 3 лет - единицы процентов. Вы понимаете, что серьезные инвестиции, серьезное планирование, развитие основных фондов, которые очень здорово изношены в нашей стране, невозможны при такой денежно-кредитной и экономической политике.

Устойчивость рубля и его плавное укрепление, по крайней мере, обеспечение устойчивости, - это то необходимое, хотя и недостаточное, условие, для того чтобы можно было долгосрочно что-то планировать. Вообще говоря, весь мир, даже Китай, сегодня уже ипотечные кредиты выдает населению на 25 лет под 6%.

С. Корзун: Напомните, сколько у нас, кстати?

Г. Тосунян: У нас, во-первых, 25-летних сроков нет. У нас максимальный срок - это 3-5 лет.

С. Корзун: Нет, на 10 выдают, по себе знаю. Под 15% годовых.

Г. Тосунян: Единицы банков сегодня. Причем, это в основном «дочки» иностранных банков сейчас начали развивать ипотечные кредиты - «Райффайзен», «Сити». Но сегодня эту программу взяли крупнейшие наши банки - и «Сбербанк», и «Росбанк». Но это единицы. Удельный вес выдаваемых кредитов настолько мизерный, что говорить о них, как о весомом вкладе в ипотеку, - это ничто. И проценты, конечно, очень высокие, - свыше 10%.

С. Корзун: 15%, чего скрывать.

Г. Тосунян: При инфляции в 12% не так уж и плохо.

С. Новопрудский: Экономический советник президента г-н Илларионов все время говорит о том, что в России вообще нет нормальных банков, что у нас банки не поделены на клиентские и инвестиционные, и это ненормально. Вообще что происходит в России с банками, можно ли им сейчас доверять?

Г. Тосунян: Что происходит в России, советник президента, мой друг Илларионов, никак не может понять одну простую истину, что вот это самобичевание и посыпание головы пеплом, и постоянная декларация того, что в России нет нормальных банков, - это либо от незнания, либо просто от желания эпатировать перед публикой. У нас есть не только банки, у нас есть банковская система. И если кто-то готов на профессиональном уровне эту дискуссию поднять, то я готов со своими коллегами доказать, что есть. Другое дело, что есть очень много проблем, связанных именно с политикой государства в отношении банков. Потому что сегодня каждый, в том числе из руководителей ряда ведомств, считает необходимым обязательно зашельмовать банковскую систему, а потом удивляется, когда банковская система, поставленная в такие условия, не в состоянии развивать соответствующие проекты и институты.

С. Корзун: Гарегин, давайте о банках поговорим в одной из следующих дискуссий.

Г. Тосунян: Каждый кулик говорит о своем болоте, Вы же понимаете.

С. Корзун: Естественно. Будем еще говорить и сегодня о банках. А подводя итог первой части, у меня вопрос к Семену. Оба сегодняшние эксперта - и Гарегин Тосунян, и Евгений Гавриленков - по большому счету хвалили правительство. С оговорками, но хвалили. Говорили, что у него есть политика, оно проводит политику. С точки зрения обозревателя крупнейшей ежедневной российской газеты, все ли так безоблачно на самом деле? Есть у нас политика или нет, или все успехи просто на нефти основаны?

С. Новопрудский: Я знал одну замечательную учительницу, которая говорила так: «И злая тварь милее твари злейшей». Мне нравится нынешнее российское правительство, мне оно кажется достаточно адекватным, хотя и неоднородным по составу. Тут другая проблема: я не случайно спросил, кто вообще в России принимает экономические решения? У меня есть четкие ощущения, что в России нет экономической политики в том смысле, в каком ее нужно понимать. А именно некий замысел и некие способы его реализации. Вот что такое экономическая политика. Просто потому что в России нет единого центра принятия экономических решений. Как обыватель, который имеет некоторую информацию, я, честно говоря, не знаю, что будет происходить в России с экономикой в ближайшие 2-3 года. На уровне подсознательном у меня есть ощущение, что 2003 год у нас станет чем-то вроде 1913-го, то есть самым успешным годом в российской экономике.

И следующий вопрос: если ли угроза 17-го года - непонятно на самом деле. И второе, у нас сейчас есть уникальный шанс: понятно, что Государственная дума примет любой закон, который будет внесен от имени исполнительной власти в широком смысле слова - от имени администрации президента и правительства. Весь вопрос в том, будет ли координация действий, будет ли в России партийное правительство, о котором тоже говорил президент в ежегодном послании в 2003 году? То есть что в России может появиться партийное правительство в виде «Единой России», то есть парламентского большинства.

Я сам хочу узнать как обыватель, что ждать? Есть ли у Вас как у экспертов какая-то уверенность в том, что будут некие последовательные действия, которые рассчитаны, скажем, до 2008 года? (Понятно, если не поменяется президент, а это наверняка.) Условно говоря, быть ли оптимистом или пессимистом? Что будет происходить с точки зрения самых простых вещей? Что будет происходить с рублем, с развитием малого бизнеса? Использует ли власть тот уникальный шанс, когда нет раздрая внутри власти, есть вроде бы видимое единство, есть возможность через парламент принять все, что угодно, все, что захочет исполнительная власть?

С. Корзун: На эти вопросы мы будем отвечать во второй части программы.


Часть 1
Часть 2
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Тосунян, Гавриленков и Новопрудский (1)
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал