Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
26.05.2018 
Главная страница > X-Архив > Василий Уткин и Юрий Богомолов
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Василий Уткин и Юрий Богомолов


17 марта 2004 года
"Реал-Шоу": Счастье вуайериста или Будущее телевидения?

Часть 1
Часть 2

Максим Покровский
Максим Покровский
X-Справка
Василий Уткин
Василий Уткин
X-Справка
Юрий Богомолов
Юрий Богомолов
X-Справка

С. Корзун: Продолжаем наш разговор о жанре реал-шоу, о телевизионном жанре. В гостях у нас Василий Уткин, Максим Покровский и Юрий Богомолов. Не удалось мне в первой части этой беседы выплеснуть весь вал благородного или не очень благородного негодования со стороны публики по поводу отдельных черт этого жанра. Юрий, сделаете эту работу за меня?

Ю. Богомолов: Я должен сказать, что в принципе все идет от природы человека. В природе человека много чего заложено, в том числе и стыдного. Вся наша культура занимается окультуриванием этих процессов. В природе человека есть два типа извращения: вуайеризм (подглядывание) и эксгибиционизм (презентация). Так получилось, что цивилизация наложила табу, закодировала эти два извращения. Но, тем не менее, они так или иначе прорываются. Когда возникло "За стеклом", то оно дало выход обоим типам извращений. Ведь первое "За стеклом" чем было замечательно? Все ловили кайф: одни от того, что могут публично себя показывать в разных видах и так далее, заниматься стриптизом, а телезрители могли ловить кайф от того, что они подглядывали за этим. Но тогда сразу и обнаружилось, что раскачивание этого кода, зашитого цивилизацией, может завести далеко, и в последующем реал-шоу попытались сделать шаг к тому, что окультурить такого рода явление. С другой стороны, мы можем сказать, что сегодня на Западе есть несколько таких экстремальных реальных шоу, скажем, в Британии за 100 тысяч фунтов стерлингов людей мучают бессонницей, естественно на добровольной основе. Им не дают спать: кто выдержит до конца - они могут терять сознание и так далее, - те получают 100 тысяч фунтом стерлингов.

С. Корзун: Василий сам принимал участие в программе, где голод был основным слоганом. Голодали ли там на самом деле, Василий, насколько экстремальна была эта программа?

В. Уткин: Голод употреблялся, конечно, в образном смысле, потому что речь шла просто о том, что участники должны были сами зарабатывать себе на жизнь. И программа задумывалась в этом формате - нельзя сказать, что она стопроцентно состоялась, но идея заключалась в том, чтобы сделать реалити-шоу о выживании молодых людей в большом городе.

Здесь вот в чем загвоздка: мне кажется, что очень много идет от того, как шоу подается. О "За стеклом" мы сейчас говорим, как о такой демонстрации вуайеризма и эксгибиционизма: я убежден в этом на 100%, потому что слоганом программы было "Подглядывать не запрещено". Я много раз становился свидетелем того, в другой своей профессиональной жизни, как когда комментируешь футбольный матч, заблуждение комментатора на следующий день повторяют абсолютно все, так или иначе. Потому что это работа, по сути, с подсознанием. Человек смотрит матч сам, а комментатор при этом что-то говорит: это как 25-й кадр часто работает. Точно также и здесь - голод: физического голода там на самом деле было немного...

С. Корзун: Но был все-таки?

В. Уткин: Конечно, был, особенно поначалу. Здесь ведь фокус в чем? В том, что реалити-шоу на самом деле одинаково близко находится - этот выбор делает зритель, и зависит это от его эрудиции и его установки - от вуайеризма и эксгибиционизма, и от стремления к тому, чтобы познать человека и познать себя. Просто жанр это низкий, а задачи он может решать самые разнообразные. Точно так же, как Барков - это низкий жанр, но это в своем роде классика русской литературы, которая не в последнюю очередь дала толчок гению Пушкина, между прочим. То есть тут нужно отличать высоту и низость задачи от высоты и низости жанра.

С. Корзун: Максим, Вас обижают: участвовали в программе низкого жанра. Не обидно?

М. Покровский: Я сейчас не буду в оправдательной манере говорить, что все-таки Василий, говоря о "За стеклом", не упоминал "Героя", и никоим образом, не будучи заинтересованным на первый взгляд, я еще раз хочу сказать, что "Герой" - это сказка, где существуют ветра, дожди, лодки, горы, скалы, водопады. Как-то мы об этом забываем. Прошелся я в пироге: эти кадры не вошли, когда мы с одной девушкой, Светой Ястребовой, ездили на другой остров, ходили в этой пироге, у каждого по веслу, мы действительно ходили на другой остров. Когда мы ходили с Катей к водопаду - там малюсенький такой водопадик, где первый раз за несколько недель я искупался в пресной воде, что моя кожа почувствовала пресную воду. Когда мы все сидели и мокли от дождя, потом мы на солнышке грелись, - мы почему-то не говорим об этом.

Ю. Богомолов: Максим, я согласен. Действительно, это реальное шоу претерпело ряд трансформаций, и "Последний герой" - это уже другой этап. Мы говорим о высоких и низких жанрах, так вот внутри реального шоу тоже есть высокий и низкий жанр. Вся проблема в том, что когда появляются творческие люди и начинают работать на основе этого материала, скажем, на телеканале ТВС шло многосерийное шоу под названием "Деньги", которое делал Иван Дыховичный. Оно тоже имело ряд трансформаций, ряд этапов. Сначала вроде поставили задачу - импровизация создания радиостанции: появились реальные директор станции - Козырев, и так далее. Потом что-то застопорилось, и тогда Дыховичный понял, что надо что-то делать: он пригласил импровизационных актеров, то есть актеров, имеющих вкус к импровизации, - Урганта, одного, другого.

М. Покровский: Я был там даже один раз, вспомнил.

Ю. Богомолов: Как может далеко уходить от первой клеточки...

В. Уткин: Юрий, могу Вам сказать, что Вы немножко заблуждаетесь, - там с самого начала были импровизационные актеры.

Ю. Богомолов: Они были перемешаны - там были и реальные люди.

В. Уткин: Почему? - Козырев участвовал в спектакле, который подтолкнул идею этого фильма. Так что в этом смысле он актер. Это просто было сменой команды, но не сменой жанра по ходу.

Ю. Богомолов: Я занимался анализом этого и даже написал про это "Все деньги кончаются и, к сожалению, внезапно" в связи с кончиной этого шоу.

С. Корзун: Можно ли отнести этот проект как раз к реал-шоу или мы говорим о чем-то другом?

Ю. Богомолов: Я думаю, также как в кино: есть документальное кино и есть художественно-документальное - "Обыкновенный фашизм".

В. Уткин: Как только появляется жанр, появляются какие-то гибридные формы.

С. Корзун: Можно сейчас, в ближайшие несколько минут, не о жанрах, а о людях - очень хочется к ним вернуться. Обычно считается, что в таких экстремальных ситуациях, в которые ставятся участники подобных программ, обостряются или проявляются либо хорошие, либо плохие человеческие качества. Василий, сначала к Вам вопрос: что испытывают участники этих шоу в первую очередь - сочувствие или злорадство по отношению к своим коллегам? Что доминирует?

В. Уткин: Мне кажется, что эти два качества сплетаются в довольно сложный узел: и сочувствие, потому что близкий тебе человек, с которым ты, так или иначе, сближаешься, и злорадство, если это человек, с которым ты не сближаешься, то есть чувствуешь свое противостояние к нему.

Самый интересный и тонкий момент, мне кажется, в шоу наступает, когда проходит некоторая стадия консервации, и эти люди окончательно вырабатывают линию поведения. Мы здесь говорили о наличии или отсутствии маски. На самом деле это абсолютно бессмысленное занятие - надевать на себя маску. Когда я встречался в рамках программы с участниками реалити-шоу "Голод", я говорил им о том, что, во-первых, это абсолютно бессмысленно, потому что Вы думаете, что Вы надели маску вот сейчас, 24 часа в сутки Вы ее не проносите, во-вторых, Вы совершенно точно не знаете, что из этого попадет в программу. Поэтому не забиваете себе голову этой ерундой, говорил я им. И, в конце концов, они это поняли. Мало того, к этому многие пришли, в конце концов, сами.

И точно также очень много раз мне приходилось общаться с близкими друзьями участников реал-шоу, которые наблюдали за этой программой со стороны. Они говорили: "Боже мой, что Вы делаете с близкими нам людьми? Это не те люди, которых мы знаем". Одной девушке - подруге молодого человека, который в реал-шоу участвовал, - я так и сказал: "Представь себе, что сперва ты жила с Д'Артаньяном, а потом прочитала "Три мушкетера". То, что ты сейчас смотришь, - это роман "Три мушкетера". А ты живешь с реальным Д'Артаньяном".

Ю. Богомолов: У меня такой вопрос в связи с тем, что мы живем как бы в переходной эпохе - от советской Атлантиды к какой-то другой стране. Как среди участников есть люди, живущие,... то есть, как советский человек становился буржуазным. Там же эти вещи переплетались?

В. Уткин: Как это ни парадоксально, там все очень территориально. Можно было бы сделать такой вывод, если находиться внутри самому, и 24 часа в сутки, а не ограниченное время общаться с людьми. Но, безусловно, люди, которые живут в больших городах, в большей степени проникнуты тем новым, что есть в жизни, по сравнению с тем, что было прежде. По большому счету культура новой жизни развивается в больших городах, но можно жить в большом городе, но ею не быть затронутым.

Ю. Богомолов: Но природа советского человека дает о себе знать?

В. Уткин: В том или ином виде - конечно. Это настолько масштабное понятие. У меня, честно говоря, такой линзы для наблюдения не было. Я за этим не очень смотрел.

Ю. Богомолов: Максим, а у Вас не было этого?

М. Покровский: Я пытаюсь сформулировать встречный вопрос, но, пожалуй, если я сейчас будут мудрить, то я попаду пальцем в небо. Я не понял Вашего вопроса.

Ю. Богомолов: Есть стереотипы советского образа жизни - коллективизм, "сам пропадай, товарища выручай", "и зачем мне эти деньги и этот приз", и так далее.

В. Уткин: Ах, в этом смысле?! Такие мысли и такие настроения, конечно, существуют, так или иначе, по ходу, потому что, допустим, шоу, в котором участвовал я в качестве ведущего, продолжалось 100 дней, и там всему нашлось место. Но я не могу сказать, что когда проявляется стремление к коллективизму, кто-то говорит, "да пошли к черту эти деньги, мне гораздо важнее, чтобы, когда я отсюда вышел, все мне говорили, что я нормальный парень". Это как раз та самая игра, о которой он не хочет даже задумываться - игра это или нет: человек считает нужным вот так себя вести. Ну, как говорить о пренебрежению к призу? Во-первых, не обязательно выбор делается в пользу коллективизма, во-вторых, к концу шоу все прекрасно понимают, что реально претендует на приз, а кто нет. Хотя, возможно, у кого-то бывают иллюзии на этот счет.

С. Корзун: Противники реал-шоу часто говорят, что такие шоу ломают судьбы людей, и приводят несколько хрестоматийных примеров, которые можно найти в разных изданиях. Подтверждает ли это Ваша практика? Максим, ломаются ли люди, или в последнем "Герое" были люди достаточно известные, которых сломать совсем не просто?

М. Покровский: Во-первых, там было 50 на 50: 50% людей набрали из числа публичных, 50% - из тех, кто проходил кастинги. Во-вторых, любое событие в жизни, конечно же, может изменить человека. Участие в таком шоу, как "Последний герой", является не рядовым событием, и естественно человек чем-то, наверное, рискует. Я не знаю, кто чем.

С. Корзун: Вы не поддерживаете отношения с теми, кто участвовал?

М. Покровский: Я поддерживаю отношения, не со всеми, но с некоторыми людьми. У меня странная ситуация: ко мне все в итоге хорошо относятся, меня никто вроде не проклинает, по крайней мере, я об этом не слышу вслух.

Естественно, для менее подготовленного человека - это стресс: раз и оказаться на большом экране. Я не оригинален, но для меня сложность всего этого в том, как ты вернешься. Потому что меняется все: ты вернулся к своей жизни, внезапно ты стал очень популярным, тебя увидели все, а потом все - шоу нет, оно закончилось - вот это самый большой стресс. Пошла последняя серия, и все, и где ты? Ты больше нигде. Такие, как я, продолжают дальше жить своей жизнью, выпускать альбомы, концертировать.

С. Корзун: А другие?

В. Уткин: Мне кажется, этот вопрос в какой-то степени праздный. Конечно, ломаются жизни, но почему мы думаем, что люди идут туда не за тем, чтобы сломать себе жизнь? Люди идут туда, чтобы изменить свою жизнь. Другое дело, что они не очень четко понимают, каким именно образом? Не знают, как воспользоваться, пусть на короткое время, своей известностью. Это другой вопрос. Это приключение.

А среди тех людей, которые смотрели на пожар в Манеже, нет людей, на которых это не произвело такого впечатления, что это не изменило их жизнь? Это титаническое зрелище огромного пожара!

С. Корзун: Скорее расстрел Белого дома в 93-м, чем пожар в Манеже. Все-таки на пожар сбегаются любопытные зеваки, и 93-м от этого отличается.

В. Уткин: Я сидел на работе на футбольном канале и никому не позволил смотреть совершенно выдающийся футбольный матч. Я смотрел на этот пожар - это титаническое, завораживающее зрелище, зрелище катастрофы, и я не готов назвать себя в этой ситуации зевакой. А люди, которых на льдине оторвало, когда они рыбачить пошли. Разве это событие не изменило их жизнь? А когда мать и отец расстаются, и ребенок остается один между ними, - это разве не меняет его жизнь? Это все житейские ситуации.

Все это можно назвать приключением, авантюрой. В какие-то ты ввязываешься сам, в какие-то тебя вплетает жизнь. Кого-то это ломает, но что теперь поделать?

М. Покровский: Очень интересное наблюдение: если бы Вы сейчас не напомнили про пожар в Манеже, можно считать, что я уже забыл. Поскольку нас постоянно пичкают чем-то новым - я пытаюсь взглянуть с точки зрения зрителя, - у нас все очень быстро уходит в прошлое. Вот Манеж горел, все - сгорел!

В. Уткин: Оп, будет автостоянка теперь, все хорошо.

М. Покровский: Да, будет другая свара - кто претендует на эту автостоянку или кто будет строить. И опять пойдет новая фигня, пока что-нибудь не случится в другом месте. А там, глядишь, и новое реалити-шоу подоспеет.

Ю. Богомолов: Я вчера был на премьере Вайды "Бесов" в "Современнике", и в тот момент, когда возникла реплика о том, что в России очень много пожаров, публика просто взорвалась эмоциями - естественно, сразу вспомнили про Манеж. Я думаю, Манеж ушел из сетчатки нашего глаза, но сидит в мозжечке и время от времени будет вспыхивать там.

В. Уткин: Конечно. Понимаете, Сергей, здесь же ситуация точно такая, как и среди зрителей: смотрят все на одно, а видят разное.

С. Корзун: Будущее реал-шоу в какую сторону будет развиваться? Появляются игры типа квеста, становятся более увлекательными, игровыми. Что вообще ждет реал-шоу: это жанр телевидения, который обречен на долгое существование или на постепенное отмирание?

В. Уткин: В своей какой-то конкретной, крайней форме он рано или поздно отомрет, потому что в узком смысле слова все телевизионные жанры долго не живут. А воздействие на телевидение - в первую очередь технологическое, конечно, - останется, потому что реалити-шоу сегодня - это как крупная спортивная прямая трансляция. Это то, что требует максимального технологического напряжения на телевидении. И в этом смысле это огромный вклад в развитие производства: телевидение - это же фабрика.

М. Покровский: Я не способен так глобально мыслить, но, продолжая начатую тему о техническом развитии, я хочу сказать, что существуют в мире шоу - я не могу назвать много, но я знаю, что такие есть, - где степень технической, организационной подготовки предельно высока. Я не телевизионный человек и не могу понять, что там есть, куда развиваться.

Главное для меня другое - то, что все программные директора, и музыкального радио, считают, что они крутят ту музыку, которую ждет народ. Все телевизионные чиновники, которые утрясают те или иные программы, считают, что они руководствуются рейтингами и считают, что они показывают то, что интересно зрителю. С этим можно долго спорить, но я хочу сказать одно, что я очень надеюсь, что мы все каким-то образом дадим понять, что интересуют все-таки вещи благородные: не кто как спаривается, а кто как проявляется себя как человек и как личность. Являясь, таким образом, тем, кого обсуждают в хорошем смысле слова, с кого берут пример и пробуждающего поступать так же.

Ю. Богомолов: Я думаю, что реальные шоу будут. Они примут, с одной стороны, экстримные формы, такие как бессонница или вскрытие трупа на публику - такое тоже было кстати. Или не исключено, что на экраны вылезет то шоу, которое устроил каннибал немецкий, который съел своего соотечественника, под видеокамеру, между прочим. Это господин рейтинг диктует, это диктуют наши скрытые комплексы.

А с другой стороны, реальные шоу примут более художественный характер. Я думаю, что эксперимент Ивана Дыховичного будет кем-то подхвачен и продолжен. Уже, кстати, Виталий Манский попытался сделать из реального шоу "ТАТУ в Поднебесной" некий художественный вариант.

В. Уткин: Кстати, по данным рейтинга это шоу провалилось.

Ю. Богомолов: Но, так или иначе, попытки будут, и это означает, что они будут удачными. Ведь всегда в культуре все происходит не по прямой, а зигзагообразно. Но в принципе в каких-то формах реальное шоу бессмертно - до тех пор, пока бессмертно само телевидение.

С. Корзун: Реал как реал, или реал как красивая сказка: что возьмет верх, или оба направления, которые отметил Юрий Богомолов, будут развиваться, - увидим на наших голубых экранах.

Спасибо огромное нашим гостям! До встречи.

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Василий Уткин и Юрий Богомолов
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал