Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
22.10.2018 
Главная страница > X-Архив > Алексей Венедиктов и Юрий Минаев
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Алексей Венедиктов и Юрий Минаев


24 декабря 2003 года
Свобода слова - где границы?

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Сергей Доренко
Сергей Доренко
X-Справка
Алексей Венедиктов
Алексей Венедиктов (X)
X-Справка
Юрий Минаев
Юрий Минаев (X)
X-Справка

С. Корзун: Алексей Венедиктов, Сергей Доренко, сейчас к вам присоединится Юрий Минаев, а я пойду вести этот эфир и "монтировать" вас сверху. Вы сможете услышать мой голос сверху. Юрий вам продолжать как раз с тем же самым вопросом, но это будет через 20 секунд. После перерыва. Ну вот, все переместились и заняли свои места. Юрий, тот же самый вопрос, о выборной кампании с точки зрения свободы слова: у всех ли политических партий (здесь мы уже говорим о политической цензуре) были равные возможности доступа к СМИ?

Ю. Минаев: Хотелось бы поспорить, но не могу.

С. Корзун: Сергей Соколов рядом со мной. Вы тоже так считаете?

С. Соколов: Вы знаете, по сути, я пропустил эти выборы, поскольку я считаю, что я политикой не занимаюсь...

А. Венедиктов: У нас что, "Компромат. Ру" не занимается политикой?

С. Соколов: Да..

А. Венедиктов: А, понятно, хоть что-то новенькое узнаю...

С. Соколов: Ну, вот видите...

С. Корзун: Ну спорьте, спорьте, что же я всех подначиваю-то...

А. Венедиктов: Чего спорить, о чем? Политической цензуры не было, потому что не было предварительной цензуры. Журналисты, работающие в тех или иных изданиях, главные менеджеры и главные редактора и генеральные директора федеральных телеканалов прекрасно знали свой маневр. Это такое возрождение брежневского времени: все знали, о чем нельзя писать. Не сидел специально человек и говорил о чем писать нельзя. Знаем, о чем нельзя писать.

С. Доренко: Знаете, когда у меня был такой цензор? Единственный раз в моей жизни во время литовского кризиса при Горбачеве вдруг появились у нас люди в программе "Время". Появилась такая дама, я припоминаю, ее извлекли откуда-то с пенсии, она не имела опыта телевизионной работы, ничего о себе не говорила, видимо, какая-то отставная дама, и она так и называлась "цензор", и она реально вырезала что-то. Но это очень быстро заглохло.

А. Венедиктов: Вы вспомните последнюю прямую линию с президентом. Ни одного вопроса о Чечне, но ведь так не бывает! Ну не одного вопроса о "Юкосе", который все обсуждают все или о крупных монополиях.

Ю. Минаев: Нет, о монополиях и о ренте что-то былою

А. Венедиктов: Ну не о ренте, а об олигархах. Или вопрос об Ираке...Потому что журналисты, которые отбирали эти вопросы, знали, о чем нельзя спрашивать и не было никакой цензуры у них. Сами знали, о чем не надо, ну не надо раздражать гаранта...

Ю. Минаев: У меня вопрос, Алексей, можно я вас верну буквально на 15 минут назад и задам вопрос, который у меня возник. Вы сказали, что публичный человек должен быть готов к тому, что у него в кишках будут копаться. А с другой стороны перед законом, который мы должны нарисовать и который уже движется вперед, все равны. Так что получается: к публичному человеку закон должен подходить по одному, а к простому - по другому, с точки зрения личности?

А. Венедиктов: Это точно так же, как с налогами или социальной ответственностью. Я приведу вам пример из другой области. Вот почему у депутатов пенсия - 16 тыс. рублей? Пенсия. Вот он перестал быть депутатом в 37 лет, а пенсия у него 16 тыс. рублей. Но закон о пенсионном обеспечении другой? Значит, принят был специальный закон для специальной категории.

Ю. Минаев: Так что для них отдельные законы?

А. Венедиктов: Конечно. В законе о СМИ есть оговорка, даже статья закона: нельзя нарушать личную жизнь, в случае, если это не является важным для жизни общества. Операция Ельцина, здоровье президента РФ важно. И кому какое дело, что у него инфаркт, если у него палец на ядерной кнопке. И общество должно знать.

Ю. Минаев: С президентом, пожалуй, соглашусь.

А. Венедиктов: А с министром обороны?

Ю. Минаев: Вы берете самые критичные фигуры, и с ними спорить не приходиться, но список, начиная от депутатов местных парламентов...

А. Венедиктов: Они принимают местные налоги, которые я плачу из своего кармана. Я хочу знать, что это за люди. Я хочу знать, они честны в личной жизни, или они ведут двойную личную жизнь, а потом они меня учат, как правильно поступать.

Ю. Минаев: Можно я вас задам вопрос: есть ли реальный закон в отношении этой публичной категории. Кроме этой оговорки нет ничего.

А. Венедиктов: Но ведь это же законная оговорка. Поэтому, журналист решает, что общественно важно. Это нам положено решать по закону о СМИ. Мы решаем, что общественно важно, вы решаете, что общественно важно.

Ю. Минаев: Понятно. А теперь еще второй вопрос, если возможно. Второй вопрос касается США в сравнении с Францией, где в первом случае с Моникой разоблачили все, что можно, а во втором заключили конкордат и президента трогать не стали. А с "Бурями в пустыне" что будем делать? Что мы не знаем о том, что американская элита может повлиять на то, появится ли какая-то статья в газете или нет?

А. Венедиктов: Повлиять может.

Ю. Минаев: И не появится!

А. Венедиктов: Вот неправда, я вам приведу пример. Естественно, власть влияет на прессу. Естественно владельцы СМИ входят в правящую элиту, и здесь нет никаких сомнений, в любой цивилизованной стране это так. И не будем делать вид, что это не так. Вот приведем пример: помощник президента по национальной безопасности Кандализа Райс собрала владельцев трех крупнейших американских телекомпаний с просьбой не показывать запись выступления Бен Ладена о том, что для Америки очень важно с точки зрения национальной безопасности, потому что там может быть закодированы сигналы к новым атакам. Это она объяснила им. 2 канала согласилось, один показал. В этом весь смысл, их должно быть тысяча, которые могут соглашаться, могут идти на уступки, а могут не идти на уступки. Но естественно это не значит, что власть приказывает, а владельцы берут под козырек.

Ю. Минаев: Но и у нас власти, наверное, не приказывают.

А. Венедиктов: Приказывают. А кто не берет под козырек, те уже за границей или в тюрьме.

С. Корзун: Сергей Соколов хотел бы вернуть беседу к теме цензуры. Мы с большим интересом следим за ходом беседы, вы прекрасно справляетесь и без нас. Сергей?

С. Соколов: Вы знаете, даже о будущем я хотел бы поговорить, потому что я искренне благодарен Алексею и его коллегам, которые пробили это решение через Конституционный суд, ну, вернее, спасибо Конституционному суду. В общем-то, журналистика вернулась на свои рельсы накануне выборов. Но меня, честно говоря, настолько глубоко потрясло, как проглотили вот это безумное решение депутатов уходящей Государственной Думы, как все согласились с этим, как все были готовы молчать. А теперь мы знаем состав нынешней Думы, и у меня такое ощущение, что не за горами еще одно решение, которое уже никаким конституционным судом переломить не удастся. И честно говоря, если говорить о журналистской позиции, то я понимал, что да, я в этом случае буду, если представить себе осенние, прошедшие выборы, нарушать этот закон.

А. Венедиктов: Знаете, уже появилась такая шутка по поводу этих новых проектов закона, о том, что журналистов там будет только одна строчка, как в Голливудских боевиках. Вы имеет е право хранить молчание и каждое слово, сказанное вами, может быть обращено против вас.

С. Корзун: Шутка ли? Давайте напоследок попробуем представить себе, куда пойдет наша страна с точки зрения вопросов, которые мы сегодня обсуждаем и с точки зрения цензуры. Ведь сценарий развития, может быть плохой, хороший. Я думаю, что все присутствующие имеют свою точку зрения на это. Какой сценарий был бы хороший, а какой плохим? Кто начнет.

А. Венедиктов: Давай я, поскольку я этим занимаюсь. Я покороче скажу. Есть два процесса, которые идут в противоположные стороны. Один процесс - желание, а теперь и возможность государства закрутить гайки в области свободы слова. Если, скажем, в той же Америке и в той же Франции такой возможности у государственного аппарата меньше, то в России сейчас такая возможность есть. И законодательно это будет сделано, - в этом нет никаких сомнений. И Конституционный суд, конечно, не будет вечной припаркой. С другой стороны, есть технический рост, можно размещать тарелки, можно ловить другие каналы, можно пользоваться Интернетом, т.е. сама наша жизнь идет против такой попытки государства, и в конце концов, жизнь показывает, что прогресс победить трудновато. Можно, но трудновато. Поэтому я такой умеренный оптимист в этом смысле.

С. Доренко: Может быть, я продолжу то же самое в несколько иных терминах. Я хочу сказать, что до широкого распространения СМИ, таких глобальных, как телевидение, существовали общества, когда люди могли что-либо обсуждать между собой. Люди могли сопереживать, сожить, событь, понимаете? И в век, когда телевидение появилось на ограниченном количестве носителей, т.е. один, два канал, до пяти каналов, было существенно, кто владеет каналом. Да и до сих пор это существенно в России. Потому что в Нью-Джерси у моих приятелей одна тысяча каналов на тарелке. И собственно такой драмы нет: где Гусинский, где Березовский, а где Путин. Невероятное количество Гусинских там есть (может быть, за 250), 50 Березовских, остальные все Путины и это вдобавок никого не интересует. Потому что когда их тысяча, они растворены. Это проблема носителя. Мне кажется, что технический прогресс приводит нас к тому, что от века толп, от века публик, когда 100 млн. превращается в публику одной передачи, это великий момент, но он абсолютно ужасен, потому что, если в этот момент нами правит недобрый гений, или не гений вообще, а идиот, скажем, то представьте, что происходит с внутренним состоянием этих 100 млн. человек. Я думаю, что мы вернемся к веку обществ, тогда, когда проблема носителей перестанет быть существенным, когда Polit X станет одним из десятков тысяч носителей, а проблема будет только в контенте. Чем насытить все эти чертовы носители? Вот 30 тыс. каналов у каждого на кухне и чем их насытить, и обнаружится только проблема контента, тогда мы сможем вернуться к Global Village, о котором мечтал Тернер и к обсуждению и к событию.

С. Корзун: И чтобы никто не перерезал радиоканал, как это случалось, например, в 91 году.

С. Доренко: Пусть перережут 10 тыс. радиоканалов, у нас еще 20 тыс. каналов останется.

Ю. Минаев: Главное, чтобы в этом не было нужды. Кто-то сказал, я уж не помню, кто: "Счастлив тот народ, который не знает имени своего президента". Мы переживаем, на самом деле очень непростой период в жизни нашей страны, но он такой, какой есть. Да, то, что закручивают гайки, это видно, но я практически уверен, что и технологии и само развитие политической жизни, и само развитие политической жизни...

Отчего это происходит? Да оттого, что у нас такая борьба и по своему несуразная, и не сформировавшаяся и тяжелая политическая борьба и обществу нашему, которое мы сейчас пытаемся оценить и с точки зрения свободы слова и цензуры - ему от роду 15 лет Какое оно у нас есть, такая и борьба у нас. Про тысячи каналов говорить, наверное. Все так, потому что таковы мы. И я тоже хочу выразить оптимизм по поводу того, что мы это преодолеем и, может быть, вместо того, чтобы спорить о цензуре, сосредоточимся все на сериалах и будем счастливы.

С. Соколов: Я думаю, что за ближайшие четыре года, где-нибудь в деревне Некипеловка, Интернет все равно не появится, поэтому в это время важно каждому вспомнить свои собственные позиции, свои гражданские позиции, и с этой точки зрения каждого журналиста и оценивать, вернее, он сам себя будет оценивать. Как ты работаешь, так ты и работаешь. Как ты позволишь себе написать что-то или не позволишь. И, в общем-то, мы так же будем оценивать своих коллег, а уж власть с нами будет обходиться так, как обходится: "слегонца".

С. Корзун: Ну что про себя я скажу, что я, наверное, самый полный либерал в этой области, я принимаю позицию Вольтера и позицию Флинта, которые каждый по-своему защищали свободу слова. Считаю, что свобода слова - это одна из основополагающих свобод, без которых множество других свобод существовать просто не смогут.

Поэтому желаю и нашим зрителям и участникам свободы слова. Пусть кто-то в лице государства ограничивает ее на время, но она не должна исчезать полностью и по большому счету эта свобода слова именно в людях, в главных редакторах СМИ, в журналистах, которые невзирая ни на каких главных редакторов, будут добывать эту свободу, добывать истину и распространять ее. Спасибо огромное всем участникам, напомню, что в студии был Сергей Доренко, Алексей Венедиктов, Юрий Минаев, их вы видите в студии сейчас. Чуть раньше в студии были Сергей Соколов и ваш ведущий Сергей Корзун. Следующая наша встреча в нашем политклубе завтра. Всем пока.

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Алексей Венедиктов и Юрий Минаев
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал