Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
19.09.2018 
Главная страница > X-Архив > Яковлев, Усачев, Молдавская (1)
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Яковлев, Усачев, Молдавская (1)


31 марта 2004 года
Есть ли новая детская литература?

Часть 1
Часть 2

Лев Яковлев
Лев Яковлев
X-Справка
Андрей Усачев
Андрей Усачев
X-Справка
Ксения Молдавская
Ксения Молдавская
X-Справка

Е. Афанасьева: Добрый день! В эфире Интернет-вещание Авторского телевидения - программа "Полит Х". Сегодня тема у нас, казалось бы, не политическая, мы не будем обсуждать текущие события в стране или в мире, а поговорим о вечном - о детской литературе, которая, по сути, оказывается темой гораздо более политической, чем вся сиюминутность. Потому что именно то, что читают наши дети, определяет то, какими они будут. А то, какими они будут, определяет политику страны через 20-30 лет.

Сегодня у нас в гостях детский писатель и поэт Андрей Усачев, Лев Яковлев - писатель и редактор и ведущий программ о детской литературе на телевидении. А также в первой части этой программы за кадром леди Х, которая будет участвовать комментариями, и появится во второй части программы.

Я познакомилась с двумя детскими писателями только здесь в студии. И сразу вспомнила свое детство, когда детских писателей знала вся страна: дедушку Михалкова, Агнию Барто, чуть раньше Чуковского, Маршака. Показывали даже не по телевидению, а в каких-то детских журналах публиковали, показывали киножурналы перед фильмами. В общем, знали все. Что случилось? Почему нынешних детских писателей не знают ни дети, ни их родители, как Вы думаете, Андрей?

А. Усачев: Просто вкладывать деньги в детство - это долгосрочная программа. Оно потом окупится через 20 лет, но мы не живем так долго, мы же не знаем, что с нами будет через год, через два, через три. Мы знаем, что деньги в нашей стране не остаются, что люди не верят в то, что здесь можно построить. Я имею в виду, что люди, имеющие деньги, опасаются строить долгосрочные проекты. А вкладывание в детей - это не то, что сегодня нефть выкачал, завтра продал. Это не сразу рентабельная вещь, поэтому это, как и все остальное серьезное производство, не очень выгодно.

Е. Афанасьева: Если я Вас правильно поняла, то сейчас нет вложений денег в детскую литературу, в детских писателей, а в советские времена они были. То есть советское государство больше придавало значимости воспитанию детей, как Вы думаете, Лев?

Л. Яковлев: Я думаю, что в те времена ситуация была примерно та же самая, тут я с Андреем не совсем согласен. Потому что вкладывались деньги, в каких писателей? В писателей политических, которые соответствовали политике партии и правительства.

Е. Афанасьева: Кого Вы имеете в виду?

Л. Яковлев: В первую очередь я имею в виду Сергея Михалкова, Анатолия Алексина. Но это люди, которые сами и вкладывали деньги, поскольку они по сути дела и были партией и правительством. Они сами в себя вкладывали деньги и в тех, кто рядом с ними были. Когда я пришел в литературу в 80-е годы (как пришел, я просто писал стихи), я появился в издательстве "Детская литература", и там была такая ситуация: только что вышла книжка Олега Григорьева "Витамин роста", и Сергей Михалков и еще ряд фигур, тогда стоящих наверху, всячески осудили эту книгу, как садистскую, аморальную. По сути дела разгромили группу, которая эту литературу печатала, одного редактора уволили, второго редактора почти уволили. И тогда было то же самое. Тогда эти писатели качественные (Олег Григорьев - гениальный писатель в отличие от имен, которые я назвал перед этим) - тоже не были нужны.

Е. Афанасьева: Мне кажется, литература в отличие от не снятого фильма, не поставленного спектакля, плохо прошедшего 2-3 раза и снятого из репертуара театра, литература остается. Доказать, великий или не великий писатель, в общем-то время может. И сейчас, когда я с полки беру книжки, которые собрали в библиотеку в моем детстве родители, и читаю их своим детям, то время уже показывает, стоящая это книжка или она осталась в том времени. Я могу даже привести конкретный пример: я читала им Гайдара, и то, с каким восторгом они послушали "Тимура и его команду", несмотря на идеологичность, там есть интрига, замечательно выстроенный suspense с напряжением. И совершенно не восприняли, например, "Голубую чашку". Может быть, это конкретно мои дети. Я имею в виду, что литература качественная может пережить налет времени и идеологичности. Я не права, Андрей?

А. Усачев: Это 100% правильно, даже и спорить не о чем. Писатели были разные: какие-нибудь Угуль-Альды стояли полками, хороших книг было меньше, но они были. Тут же немножечко другой акцент. Хорошие писатели есть и сейчас, и новые имена появляются, просто их никто не знает.

Е. Афанасьева: Вот Вы говорите, в литературу не вкладывается. Но при этом я вижу прекрасно раскрученные имена. Я не знаю, кто их раскручивает. Полки книг Остера стоят в разных изданиях - в маленьких и больших. "Простоквашино" - во всех видах.

А. Усачев: И Эдуарда Николаевича и в данном случае Остера (если вообще говорить о том, что раскручивают) раскрутила советская эпоха. Они вошли в эту эпоху не "голыми". За ними уже стояли те книги, анимация. Вообще всегда делает рекламу кино и анимация. Детского кино сейчас нет, детская анимация рухнула, поэтому то, с чем они вошли,… они вошли не пустые в рыночную экономику, они вошли уже с пиаром.

Е. Афанасьева: А кто-нибудь за последние 12-14 лет, кто в те времена не успел войти в новое время с каким-то запасом советского времени, раскрутился на Ваш взгляд так, чтобы дети страны прекрасно знали этого писателя или поэта? Или все-таки это единичное внимание?

Л. Яковлев: Отчасти Андрей Усачев раскрутился, но опять же то, как он раскрутился по сравнению с тем, как раскрутились Успенский и Остер благодаря анимации советского времени, это очень незначительная часть. Андрея Усачева знают писатели, знает интеллигенция, которая ищет хорошую книгу. Эти родители приходят в магазин не просто взять книгу со "знаком качества" - Сергея Михалкова, "Три поросенка", "Золушку", что-нибудь такое, а эти люди читают прессу и отмечают - есть Андрей Усачев. С другой стороны раскрутился ряд писателей - давайте не будем называть их имена, потому что это очень плохие писатели. Но благодаря своей безумной энергии, благодаря своим возможностям…

Е. Афанасьева: А почему не называть? Я думаю, что не мешало бы назвать.

Леди Х: Я вылезу в кадр и назову имена…

Е. Афанасьева: Я почему хочу, чтобы имена прозвучали какие-то, потому что я рядовая, обычная мама, без филологического образования, забежала в магазин купить своим детям книжки. Я не знаю новых имен, я не читаю литературную критику, я увидела книжку, которая продается с плакатом и рекламой, я ее схватила.

Леди Х: Лена, а вот в этом Ваша беда, что Вы не читаете литературную критику.

Е. Афанасьева: Я привожу сейчас пример общий. Большинство…

Леди Х: Я понимаю, так это общая беда всех мам. Между тем, есть очень много ресурсов.

Е. Афанасьева: Вы знаете, уважаемая Леди Х, заставить всех мам читать литературную критику невозможно. Давайте не преувеличивать наши скромные возможности. Я хочу, чтобы Вы все-таки назвали 3-5 имен, которых, если я вбежала в магазин, Вы мне советуете схватить и не думать, а брать эти имена. И тех, кого не брать.

Л. Яковлев: Тех, кого не брать, я объясню, почему нельзя. Потому что после того как я назвал ряд имен в своей статье, эти авторы мне позвонили и очень сильно поблагодарили. Один мне сказал, что его книга была раскуплена в течение 2-3 дней.

Е. Афанасьева: Назовите хороших.

Л. Яковлев: Тим Собакин, Марина Бородицкая, Марина Москвина, Борис Минаев.

Е. Афанасьева: Какие сейчас тиражи у их книжек?

Л. Яковлев: 7-10 тысяч.

Е. Афанасьева: Это хороший тираж сейчас считается?

А. Усачев: 10 тысяч - это уже хорошо.

Е. Афанасьева: 10 тысяч на всю страну детей в лучшем случае прочтет эту книжку. А Михалкова раньше издавали миллионными тиражами.

А. Усачев: Вот в чем вопрос. Если выпустить книгу таким тиражом - это одно дело. У меня в год выходит около 20 книг, где что-то новое, что-то переиздается. Но тиражи такие же. В результате все звонят и спрашивают: "Где найти твои книги?"

Е. Афанасьева: Давайте ответим себе на вопрос: "Почему все равно дети начинают с "Уронила мишку на пол""?

Л. Яковлев: Тираж этого стихотворения составляет миллиард экземпляров.

Е. Афанасьева: Это остались советские тиражи?

Л. Яковлев: Тираж журнальный, тираж книжный - это миллиард экземпляров.

А. Усачев: Это хорошие стихи…

Л. Яковлев: Знаешь, таких хороших стихов довольно много. Это не единственно хорошее стихотворение, но тех не знает никто.

Е. Афанасьева: А может быть, потому что родители на этом воспитаны? Ведь родители дают детям в первую очередь то, что вошло в детское подсознание.

А. Усачев: И это тоже.

Е. Афанасьева: А сейчас мы воспитываем родителей следующего поколения.

Л. Яковлев: Это рефлексия родителей по отношению к тому времени, когда они все это читали.

Е. Афанасьева: Даже не рефлексия, а скорее такая подсознательная память. Единственное, что запомнили, больше не запомнили. "Алису в Стране чудес" не всем в детстве прочли, условно говоря.

Л. Яковлев: Психология ситуации очень проста: они помнят этот ряд имен, этот ряд произведений, этот ряд стишков они помнят. И когда у них мало времени, они заходят в магазин - мамы, папы, бабушки, дедушки, - и чем искать, открывать книжку… ведь как в магазине - открываешь книжку, прочитай пару строк. На самом деле достаточно пары фраз в прозе, одного четверостишия в стихе, чтобы определить, стоит это читать или не стоит.

Е. Афанасьева: Вы знаете, я как родитель читаю сейчас детскую литературу по второму кругу (я прочла ее в детстве, сейчас своим детям читаю), я вдруг замечаю, что из тех произведений, которые произвели на меня в детстве неизгладимое впечатление, есть литература, а есть не литература. Я только сейчас могу оценить. Но при этом впечатление-то было все равно сильное. Я читаю, например, "Денискины рассказы" Драгунского детям…

Л. Яковлев: А Вы почитайте Волкова или Лагина "Старик Хоттабыч". Вы не сможете сейчас его читать. Потому что тексты очень плохи.

Е. Афанасьева: "Денискины рассказы", у меня история была такова, что сначала я очень долго детям объясняла, кто такие красные и белые, кто такие буденовцы и так далее, потом все-таки они вошли в эту игру. Но, читая вслух, я читать не могла. "Сказал", "пошел", то есть чисто литературного, большого качества…

Л. Яковлев: Это Вы про Драгунского говорите?

Е. Афанасьева: Да.

Л. Яковлев: Вы не правы, я не согласен.

Е. Афанасьева: Давайте поспорим.

Л. Яковлев: Очень качественный, он простой, этот текст.

Е. Афанасьева: Специально простой, для детей?

Л. Яковлев: Это не Юрий Олеша. Там нет метафор, нет навороченных художественных образов. Это такая изысканность лаконичности, когда все так отточено и все так просто. На самом деле, конечно, этим средством пользуются графоманы, они пишут тоже отточено и просто, но примитивно и неинтересно. Если Вы посмотрите внутри, вот этот мальчик - это очень богатая личность. А это самое главное.

Е. Афанасьева: Это потрясающе. Несколько поколений на нем воспитано.

Л. Яковлев: А если писатель создал эту личность, не думайте о том, какими простыми фразами он ее создал.

Е. Афанасьева: Кстати, я не могу согласиться насчет "Старика Хоттабыча". Несмотря на идеологичность, у меня дочка прочитала залпом.

Л. Яковлев: Я говорю Вам про себя, Вы прочитайте.

Е. Афанасьева: Все-таки важный вопрос, который нельзя не задать детским писателям, примитивный вопрос, сразу говорю. Почему весь мир читает Джоан Роллинг и почему весь мир не читает тех писателей, которых Вы назвали сейчас? Только ли пиар, только ли вложения денег в раскрутку?

А. Усачев: Не только пиар. Джоан Роллинг сделала одну замечательную вещь: она попала в такое понятие "социальный заказ". Не то, что ей заказали, но есть понимание актуальности ситуации. Ведь чем занят весь современный мир? Современный мир занят обустройством, он думает о будущем своих детей. Потому что ребенку трудно пробиться, и какой-нибудь мальчик в Канзасе или где-нибудь еще мечтает, что я вот здесь такой никакой, а вдруг во мне есть ... Ведь каждый человек мечтает быть единственным. И она дает эту потрясающую схему. И второе, все озабочены образованием. Поэтому ситуация волшебства, школа волшебства и эта исключительность ребенка - это очень четкая социальная ниша. Потому что все дети, так или иначе, очень часто, кроме редких счастливых семей, чувствуют себя по-сиротски в любом случае.

Л. Яковлев: Таких произведений море в классике 19-20 века. Сирота, который выбивается в люди и становится богат и успешен. Чем отличается?

Леди Х: Но все эти произведения были в свое время популярны. А сейчас просто Джоан Роллинг осовременила эти самые произведения и попала в современный социальный заказ.

Л. Яковлев: Здесь она ничего нового не придумала. А вот что она придумала новое … это не литература - то, что она делает, это некий продукт.

Е. Афанасьева: Вы согласны, что это не литература, или нет?

А. Усачев: Я не могу так "рубить шашками". Это литература.

Леди Х: Это литература, но проблема в переводе. Вы знаете, что два раза перевод "Гарри Поттера" получал премию "Абзац" за худший перевод, худшую редактуру, худшую корректуру. А люди, которым нет никаких оснований не доверять, например, прекрасный поэт и переводчик Марина Бородицкая считает, что по-английски "Гарри Поттер" - это прекрасная литература. Марина Бородицкая мне сказала: "Я прочла по-английски, это очень здорово".

Е. Афанасьева: Я читала перевод из Интернета (доставала другой) первой книжки, пыталась своим детям читать, хотя трудно пачку листочков перекладывать.

Л. Яковлев: Надо объяснить, что я имел в виду, когда говорил про плохую литературу. Я не говорю о том, что это написано на плохом английском языке, тем более я английского не знаю и как я могу об этом говорить. Я говорю о том, что написано не по законам литературы. Там нет литературных образов…

Е. Афанасьева: А Гарри Поттер - не образ? Почему Дениска попал - Вы считаете, что это созданный персонаж, а Гарри Поттер, в которого играют дети в мире, - не персонаж?

Л. Яковлев: Дело в том, что это кинообраз. Самое важное здесь слово - "кино". Это все изначально кино. Он построен на киноштампах, на киноприемах, на сюжетных киноходах.

Е. Афанасьева: У современных детей сознание кинематографично. Они уже мыслят такими склейками монтажными.

Л. Яковлев: В том-то и дело! Вот это точное попадание в это мышление. На самом деле примерно так писал Гайдар. Гайдар за много лет до "Гарри Поттера" написал своих Гарри Поттеров.

Леди Х: Я вот что скажу, Лева, ты Гольдони давно перечитывал? Гольдони - совершенно кинематографический писатель. Карло Гоцци - совершенно кинематографический писатель. Они, конечно, работали для театра, я понимаю, но это не законы театра, это законы современного кинематографа. То есть на самом деле дело не в том, что Роллинг строит по сегодняшним киношным законам.

Л. Яковлев: Именно по законам сегодняшнего кинотриллера для детей. Кинотриллер - остросюжетное произведение для детей. И никаких Гоцци или Гольдони тут даже близко нет, потому что это театральная драматургия. То, что делает Роллинг, - это именно кино, триллер, экшн.

Е. Афанасьева: Почему тогда в современном мире для детей востребован именно триллер, экшн? Почему весь мир это читает?

Л. Яковлев: Близко к компьютеру, быстрота движения. Обратите внимание, в "Гарри Поттере" почти нет внутренних монологов, герои не разговаривают.

Е. Афанасьева: То есть, внутреннего мира нет?

Л. Яковлев: Монологов нет. Есть чуть-чуть, но как: в кинотриллере ребенок тоже должен иметь какие-то живые краски, чтобы в него поверить, но это тот минимум, который нужен для развития сюжета.

Е. Афанасьева: Андрей, как Вы думаете, "Гарри Поттер" - это для какого возраста книга?

А. Усачев: Я думаю, от 7 до 11.

Е. Афанасьева: Задам вопрос, который волнует лично меня, но думаю, что есть родители с той же ситуацией. После фильма у нас был несколько ночных истерик. Ладно, фильмы - это все-таки спецэффекты. Но когда я принесла пятую книжку домой, моя девочка ее читать испугалась и только тогда призналась, что не дочитала четвертую. Бросила в тот момент, когда там из праха восстают главные силы зла, и была напугана до такой степени, что я несколько дней, припомнив абсолютно все, что я читала по детской психологии, не могла справиться с ее страхом.

А. Усачев: Сколько лет девочке?

Е. Афанасьева: Восемь. У меня вопрос: не преувеличиваем ли мы востребованность триллера и ужастиков для детей? Или это востребовано детской психикой?

А. Усачев: Просто каждый овощ нужно сажать в то время, в которое он восходит, и каждую книжку нужно читать в том возрасте, в котором человек созревает. Давайте будем Льва Толстого читать, как у нас в школе делается…

Е. Афанасьева: Вы сказали, с семи?…

А. Усачев: Я могу ошибаться, но это не на младший возраст, это в тот момент, когда дети уже готовы воспринимать эту информацию.

Леди Х: И потом, у Вас - девочка, а у меня - мальчик прочитал, сейчас читает пятую книжку, четвертую читал два раза. Ему тоже восемь лет.

Е. Афанасьева: Мы с Вами сказали о точном попадании, но вряд ли у нас в стране нет талантливых писателей, которые не могут найти социальный заказ для детей, растущих в это время в этой стране. Времена дикого капитализма тихонечко заканчиваются, и все больше людей, сделавших деньги, думают, что вложение в детство - это инвестиции. Почему же, даже в масштабах нашей страны, нет подобного феномена? Только пародии "Таня Гроттер" и "Порри Гаттер".

А. Усачев: Смешная, кстати, пародия.

Е. Афанасьева: Не прочла, не буду говорить. Почему здесь не созрел такой феномен?

А. Усачев: Это не случайная ситуация. Мы вообще страна в отношении прозы - сильно отстающая.

Е. Афанасьева: Любой, или только детской?

А. Усачев: Детской прозы. Мы - страна сильной поэзии, у нас много прекрасных поэтов, но если мы возьмем прозу, то увидим, что вся наша проза, на которой стоит нынешняя литература, вся была переводная практически. "Урфин Джюс" - Фрэнк Баум, "Старик Хоттабыч", "Буратино" и так далее. У нас собственно оригинальных вещей - Успенский…

Е. Афанасьева: По идее "Таня Гроттер" идет в том же контексте.

Л. Яковлев: Даже "Незнайка" - не русский, как выясняется. "Чебурашка" - русский. Оказалось, что он единственный.

А. Усачев: У нас очень запоздалая литература. Когда в Англии была куча этой литературы, у нас не было.

Е. Афанасьева: Андрей, скажите, а взрослая проза у нас есть?

А. Усачев: Тоже фиговато, мы отстаем от Запада.

Е. Афанасьева: Почему у наших писателей нет социального заказа писать для детей? Грубо говоря, если тиражи 10 тысяч - что у Вас, что у других писателей (не будем брать Донцову с Акуниным), пишущих для взрослых, почему нет потребности писать для детей? Потому что мне кажется, человек - что для себя книжку купит, что для своего ребенка. Или я ошибаюсь?

А. Усачев: Ошибаетесь. Сравните тиражи любого детектива - это минимум стольник, просто меньше не бывает. Тираж детской книги - 10 тысяч. Детскую книгу, условно говоря, писать не очень выгодно экономически. Мы же все не только говорим о литературе…

Е. Афанасьева: Когда мы говорим о детской литературе, мы ставим какой-то рубеж? Подростковую мы включаем в этот разговор?

А. Усачев: Я боюсь говорить, потому ее вообще не существует. Подростковая литература - это такая вещь эфемерная, и, как правило, результатов хороших нет.

Е. Афанасьева: А что-то осталось от старого времени? У нас был Крапивин "Мальчик со шпагой"…

Л. Яковлев: Я к предыдущему моменту хочу реплику вставить. Коммерчески выгодно для издателя брать именно западный продукт, детскую прозу. Есть детские прозаики, безусловно, даже говорить не стоит о том, что у нас нет детской прозы, - она просто блистательная. Я хорошо это знаю, даже написал довольно большую статью, где перечислил 10-15 прекрасных имен. Но дело в том, что когда Вы берете раскрученный проект типа "Гарри Поттера" и Пулмана, это становится информационным поводом для пиара. Журналисты сами об этом пишут, они продвигают этот продукт, уже даже и в рекламу особо вкладываться не нужно. Есть некоторое недоверие к современным авторам. Обратите внимание на телевидение - та же история. Берутся в основном западные программы телевизионные. Они дешевы, хорошее качество, проверенный формат.

Е. Афанасьева: Происходит то, что произошло с "Урфин Джюсом" и с "Буратино". Западный формат адаптируется под нашего зрителя, вводятся наши реалии, придумываются наши правила. Поэтому наш зритель и смотрит. Я как телекритик это говорю.

Л. Яковлев: Нет, давайте возьмем "Улицу Сезам". Никакого нет нашего формата.

Е. Афанасьева: А-а, Вы говорите о детских программах.

Л. Яковлев: Я только о детских программах говорю, всякие "Телепузики"…

Е. Афанасьева: "Телепузики" - это вообще вне обсуждения.

Л. Яковлев: Как "вне", успех был невероятный.

Е. Афанасьева: Просто сейчас нет программ. Если в нашем детстве существовали хотя бы "Будильник" и "АБВГДейка"…

Л. Яковлев: Всякие ростовые куклы, прыгают-бегают, это сразу привлекает внимание.

Е. Афанасьева: Нет, вопрос вот в чем. Оставим в стороне "Гарри Поттера", который раскручен. Элементарная ситуация: перед Новым Годом я захожу в магазин, вижу такую светящуюся обложку, рекламу, я ее покупаю. "Молли Мун". Книжечка - я прочла специально несколько первых страниц - средненькая.

Л. Яковлев: Это азбука, что ли?

А. Усачев: Это у них новая серия волшебная в "Эгмонте".

Е. Афанасьева: Думаю, что таких книжечек у наших писателей - и получше, и побольше. Книжка и писательница, не раскрученные пока на нашем рынке. Но почему издательству вот такую обложку привлекающую, такую рекламу было выгодно сделать западной неизвестной писательнице, а не нашей?

Леди Х: Потому что издательство "Эгмонт" - наполовину зарубежное издательство. И оно издает очень много переводной литературы. Это издательство называется "Эгмонт-Россия", а есть еще "Эгмонт-Франция", "Эгмонт-США" и много разных "Эгмонтов". Вот именно поэтому.

Е. Афанасьева: Вы согласны?

А. Усачев: Да, конечно.

Леди Х: И кстати, "Эгмонт" - это единственное издательство сегодня, работающее для детей, которое свою продукцию структурирует. Они что-то делают западное, переводное, многочисленные принцессы, Барби, Молли Мун, и в то же время они выпускают современную хорошую литературу. У них есть две серии: во-первых, двухтомник классики - это молодая, современная детская литература, а во-вторых, они открыли серию "Город мастеров", книжкой Андрея Усачева "Малуся и рогопед", вышла там же книжка Артура Гиваргизова "Со шкафом на велосипеде"…

Е. Афанасьева: Дорогая леди Х, сейчас у нас будет технический перерыв, и Вы займете место в этой студии, и как раз мы продолжим разговор. Сейчас я задам вопрос Льву, которого у нас во второй части программы не будет присутствовать. Какое у Вас ощущение, Лев, оптимистическое или пессимистическое, по состоянию детской литературы 2004 года?

Л. Яковлев: Мой оптимизм вот с чем связан: конечно, сейчас наблюдается кризис не писательский, а издательский. Издателю невыгодно это издавать, он впрямую заявляет, что не раскрученную литературу издавать не будет, и разговор об этом закончен. Либо автор это сам сильно раскручивает, как это раскручивают те, кого мы называли, либо от ворот поворот. В отличие от того времени, кстати говоря, когда мы начинали в 80-е годы, сейчас новому писателю, который не энергичен, просто невозможно напечатать ни одной книжки. Оптимизм мой связан вот с чем. Мы сейчас с Вами говорим о каких-то статьях - я, например, пишу, кто-то еще пишет статьи. Появляются какие-то маленькие издательства, которые вдруг интересуются этим: "А что у нас есть?", говорят они, вот как Вы говорите, "Неужели у нас нет своей Джоан Роллинг? А давайте-ка поищем". Конечно, вероятность этих людей мала. Есть некоторая вероятность, что кто-то из государственных - вот Андрей в основном к государству апеллирует - или из богатых людей услышит этот разговор или прочитает эту статью, или что-то произойдет. И вдруг он скажет: "А давайте попробуем!" И вдруг он найдет кого-то из тех, кто действительно может ему предоставить хорошее ... Вот в этом состоит мой оптимизм и надежда на что-то маленькое, случайное. Я на государство не надеюсь, потому что я считаю, что возможен только один вариант с государством: когда человеку, который находится "на кране", который открывает денежные потоки, лично станет интересно открыть эту блистательную плеяду детских писателей, которые сейчас существуют. Ему почему-то лично захочется сделать хорошее дело, или ему захочется, чтобы его жену напечатали. Ему это должно как-то стать важно.

Е. Афанасьева: Пока жены олигархов не начнут писать детскую литературу… Мы на этой ноте прервемся на технический перерыв и обсудим эту тему через несколько минут.

Часть 1
Часть 2

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Яковлев, Усачев, Молдавская (1)
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал