Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
 Авторское
 Телевидение
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Сегодня 
15.08.2018 
Главная страница > X-Архив > Игорь Захаров и Эдуард Лимонов
X-Сайт
X-Архив
X-Форум
X-Справка
X-Эксперт
X-Команда
X-Партнеры
X-Контакты

Игорь Захаров и Эдуард Лимонов


5 мая 2004 года
Книги в России: слишком дорого или слишком дешево?

Весь эфир

Игорь Захаров
Игорь Захаров
X-Справка
Эдуард Лимонов
Эдуард Лимонов
X-Справка

Е. Афанасьева: Добрый день! В эфире Интернет-вещание Авторского телевидения - программа «Полит Х». И сегодня мы поговорим на тему «Книги в России: слишком дорого или слишком дешево?» У нас в студии издатель Игорь Захаров и писатель и председатель Национал-большевистской партии Эдуард Лимонов. Я подозреваю, что писатель и издатель будут настаивать на том, что книги в России дешевы по сравнению с мировым опытом, и поэтому мне придется отстаивать точку зрения читателей, которые, заходя в книжный магазин, оставляют там значительные суммы, и доказывать, что книги не дешевы. Игорь Валентинович, почему Вы считаете, что у нас в стране стоят не достаточно дорого?

И. Захаров: Во-первых, это не я считаю, а это факт. Почему? Это другой разговор. Я, может, чуть раньше об этом стал говорить, но в последнем номере «Книжного обозрения» чуть ли не вся середина посвящена тому же. И в частности, одной простой вещи: назовите другой потребительский товар (а мы исходим из того, что книга, помимо всего прочего, это потребительский товар), который стоит в 10 раз меньше, чем в Европе, Новом Свете, на который мы вольно или невольно ориентируемся. Сигареты, джинсы?.. Ни один в 10 раз меньше не стоит.

Е. Афанасьева: Вам любой читатель (а мы привыкли заявлять, что у нас была самая читающая страна в мире) скажет, что зарплаты у нас в те же 10 раз ниже в сравнении с Европой и Америкой. Соответственно желание удовлетворить свою читательскую страсть не может осуществляться в той мере, в какой оно осуществляется у людей на Западе.

И. Захаров: Во-первых, мы не только самая читающая, но и одна из самых пьющих стран в мире. Однако спиртные напитки не стоят в 10 раз меньше, если это не паленая водка. С другой стороны, а кто сказал, что книги должны быть дешевые? Это традиция советской власти?

Е. Афанасьева: А дешевые книги для народа Сытина? А прочие традиции дешевых книг дореволюционных?

И. Захаров: Это мы говорим тогда о журналах и газетах. Тут опять перевернулась ситуация: ведь газеты непропорционально дороги по сравнению с книгами, а журналы стоят столько же, сколько и книги. В любой стране, не только европейской, не будет такой картины, чтобы еженедельный журнал, а не только глянцевый ежемесячный, стоил больше, чем книга в твердом переплете больше 300 страниц, на белой бумаге. Это абсурд и традиции, которые бездумно удерживаются, но не удержатся.

Е. Афанасьева: Эдуард, Вы как человек, который жил и там и здесь, - книги у нас дешевы или дороги?

Э. Лимонов: По сравнению с французскими книгами у нас книги дешевы. Дешевле в 5-6 раз. Французы намеренно поддерживают такую дорогую цену на книги, поскольку за этим бдит Министерство культуры, для того чтобы поддерживать писателей, поскольку из этой общей цены идут для них гонорары. И даже при очень небольшом количестве распроданных книг писатель может что-то ощутимое получить. Вторая сторона - это чтобы поддерживать книжный бизнес как таковой, и поэтому там вмешательство государства обеспечивает такую дорогую цену. Я как писатель предпочитал бы, чтобы мои книги были доступны и достаточно дешевы. Но, конечно, одновременно я хотел бы, чтобы мне платили достаточно большие гонорары. Это две несовместимые вещи.

Е. Афанасьева: Вы можете сейчас жить на Ваши гонорары?

Э. Лимонов: Я живу с 80-го года. Вначале - на французские и европейские гонорары. Я достаточно большие получал деньги. Например, в 88-м году от издательства «Фламарион» я получил за тощенькую рукопись из 135 страниц «У нас была великая эпоха» 120 тысяч франков аванса. Г-н издатель согласится, что это достаточно много, это где-то около 25 тысяч долларов.

Е. Афанасьева: А на российские гонорары Вы можете жить?

Э. Лимонов: У меня был довольно неуравновешенный период - 94-97-й годы, когда от меня отвернулись издатели по политическим мотивам. Но не все. Соответственно снизились и гонорары. Но начинал я в 91-92-м году, но, к сожалению, эти деньги ко мне не попали. У меня за эти годы вышло около 4 миллионов названий, но я и велосипеда не смог купить благодаря г-ну Гайдару - мне он должен, конкретно мои деньги. Потому что, когда я заключал в 91-м году договор, мне полагалось прилично - чуть не рубль с книги, и представьте себе, во что это превратилось в 92-м. Я пострадал точно так же, как все. Дальше, в 94-97-м меня очень плохо издавали и очень мало платили. Потом все-таки опять книжный бизнес меня принял, восстановились гонорары. Я на эти деньги живу. Но повышенных требований к жизни у меня нет - я достаточно просто живу, и большую часть гонораров я трачу на партию, на газету. У меня ни квартиры, ни прописки. Я как вор в законе, как в тюрьме смеялись…

Е. Афанасьева: Вы сказали о политике государства во Франции политика в отношении издательства, а у нас существует такая политика государства или какая-то выработанная корпоративная политика? Или это стихийный процесс?

И. Захаров: Нас так перекормили разными регламентациями в прежней жизни, что, слава богу, не все еще регламентировано в книгоиздании сейчас. Если государство и помогает, то точечно, важным для них проектам.

Е. Афанасьева: Из чего определяется цена книги на российском рынке?

И. Захаров: Мы приходим в магазин и видим, что книжка стоит условно 100 рублей. Я выпускаю книгу автора и не могу на нее поставить цену 500 рублей: ее тем более купят мало людей. Мы начали говорить о низких ценах, но проблема в том, что и покупателей очень мало. Пусть бы их было мало - цена была бы высокая, или пусть цена была бы низкая, а покупателей было бы много. Это те же самые 100 тысяч по рублю или одна тысяча по сто. Но покупателей очень мало, цены очень низкие - делиться нечем. У нас не получается пока профессиональных препирательств между писателем и издателем, потому что мы оба оказываемся заложниками этой дурацкой системы.

Е. Афанасьева: Какой процент в этих 100 рублях принадлежит писателю, издателю, оптовику, кому-то еще? Эдуард, сколько процентов из 100 рублей достается Вам?

Э. Лимонов: Обычно заключается типовой договор, когда проценты зависят от количества проданных книг. Скажем, 6-7% - до 5 тысяч, 8% - от 5 до 10 тысяч и так далее. То есть повышается количество проданных книг, и больший процент выплачивается. Так и на Западе. Но там есть скачок: тираж свыше 10-15 тысяч - это уже очень много, и поэтому писатель получает 30%.

Е. Афанасьева: Тиражи у нас больше, чем на Западе?

И. Захаров: Меньше.

Э. Лимонов: Это зависит от многих параметров. Например, какой писатель: один и 250 тысяч продаст во Франции, а первая книга любого писателя практически убыточна.

Е. Афанасьева: Игорь, сколько принадлежит издателю от цены книжки?

И. Захаров: Из 100 рублей 80 нам не принадлежит, мы оперируем оставшимися двадцатью: 10 - автору, 10 - издателю. Половина из этих 80 - это ее физическое производство: нужно купить бумагу, верстать, печатать, обложка и так далее. Вторую половину забирают распространители. Тем более что их много, и каждому нужно откусить. Так происходит с газетами, журналами, с видео, так происходит и с колбасой.

Э. Лимонов: У нас ненормально много берет денег промежуточное звено - не производитель, не автор, не издатель, а перекупщик. Бывает до 50% из этой сотни.

Е. Афанасьева: Так зачем вообще писать книги, если лучше идти в перекупщики?

И. Захаров: Книжки пишут не для того, чтобы разбогатеть.

Э. Лимонов: И издают их не для того, чтобы разбогатеть. Это самый последний бизнес, где можно заработать деньги. Это во всем мире так: на книгах много не заработаешь. В издатели идут люди, столь же честолюбивые, что и в писатели. Все знают, кто такой Морис Жиродиа: он издавал в свое время и Набокова, и «Джанки» Берроуза. Я его слушал в Париже несколько раз - он выступал в книжном магазине. Он весь в долгах к концу жизни, но он себя чувствует великим человеком.

Е. Афанасьева: Игорь, если издатель к концу жизни в долгах…

И. Захаров: Это плохо. Есть писатели, которые думают о деньгах больше, а другие - меньше. В конце концов, одни пишут, потому что они не могут не писать, а другие говорят: «У меня есть интересная история, она всем будет интересна. Я получу и славу, и деньги». Это ведь разные писатели? Точно так же и издатели. Меня спрашивают мои коллеги: «Зачем ты кроме Акунина вообще что-то издаешь?» А я говорю: «А что бы я тогда делал?» Ведь это же занятие.

Е. Афанасьева: Вы сказали, что у нас мало читателей. В советское время были большие тиражи. Понятно, что они были искусственно вздуты, книжный бум подогревался нехваткой книг, но все равно считалось, что у нас страна читающая. В начале 90-х у людей не оказалось денег даже на колбасу или оплату квартиры, или одежду…

И. Захаров: Вот тут-то они и стали думать, где достать деньги, а не как потратить приятно время, лежа на диване и читая книжку.

И. Захаров: С одной стороны, стало меньше денег, с другой стороны, жизнь заставила не искать развлечения, а искать заработки.

Э. Лимонов: Причин много. Среди прочих можно сказать, что жизнь стала труднее, но интереснее. Можно было уже не читать, как люди богатеют, а попытаться разбогатеть. Или не читать, как люди ушли на дно, а самому уйти на дно. Люди стали занятыми чем-то. Это одно из глобальных объяснений того, почему снизилось количество читателей.

Е. Афанасьева: Сохранилась ли традиция, что человек мог себе позволить, доставая через знакомых книги, купить все, что он хотел. То есть он не мог достать книги физически, но если они ему попадали, и это ему было по карману. И второе, когда все стало доступно, и он стоит, облизываясь перед витриной и понимая, что он не может взять всю серию Ваших мемуаров, а вынужден выбирать 2-3 книжки. То есть цена книги искусственно или естественно заставляет человека не читать все, что ему хотелось бы, а выбирать очень точечно.

И. Захаров: Он никогда не может все прочитать. Дело не в том, может ли он позволить себе скупить весь книжный магазин, - столько не съесть! Когда есть один сорт, и ее дают по 300 грамм, - проблемы нет. Но как только на каждом углу продают разную колбасу, то возникает физическая неспособность столько всего съесть. Конечно, надо выбирать. Поэтому один выбирает попа, другой - попадью, третий - попову дочку. И вдруг выясняется, что нет больше одного романа, который читают все. Я тут вспоминал - каждый год при советской власти все читали один. А теперь этого нет. И это хорошо.

Е. Афанасьева: Значит, такой объем читателей объективен?

Э. Лимонов: Я не согласен. Сужения не произошло - произошла дифференциация. Объявились групповые вкусы…

Е. Афанасьева: Я пойду читать про воспитание детей, а Вы про ремонт автомобилей, а все вместе иногда сходят и купят Акунина.

Э. Лимонов: Да, все читают только телефонную книгу.

Е. Афанасьева: Значит, этот показатель объективный, он определился естественным путем, и больше читателей быть не может?

И. Захаров: Будет. Например, Политковская написала про Чечню. Мы оцениваем не то, что она написала, а сам факт. В стране, где Чечня представляет известный интерес, продано тысяч девять за год. А в Германии она вышла - продано семь тысяч за два месяца. В Финляндии - две тысячи за неделю. Когда Эдуард говорил, что он получил 20 тысяч за книгу во Франции, то здесь он не получил. Равным образом, с одинакового количества проданных экземпляров Аня там получила в 10 раз больше, чем здесь от меня напрямую. Но это не потому, что я зажилил - делиться нечем. Если цена низкая, значит, нет денег платить автору, устраивать презентации, издавать авторов, которые еще не гарантируют 50 тысяч экземпляров с ходу. А человек, который имеет 5 тысяч рублей в месяц, ограничен в своих возможностях.

Е. Афанасьева: Читатель идет покупать проверенное. Во-первых, он хочет отдохнуть, уставший человек…

Э. Лимонов: Все почему-то нашего гражданина называют уставшим? Политики говорят, что гражданин устал от политики. Да он в политике не участвует. Они запущены, вот в чем дело. Они не заботятся о себе, жрут что попало.

Е. Афанасьева: Тогда они скорее книжку по питанию купят.

Э. Лимонов: Да нет. Тут есть еще феномен моды. Если книга становится модной, то можно продать черт знает что.

Е. Афанасьева: В советские времена писатели, пригретые властью, жили хорошо. Потиражные выплаты позволяли существовать на совершенно ином качественном уровне, нежели советское население. Существует известная история, как у жены одного известного писатели попросили взаймы, она сказала: «Да что Вы, милочка, у меня каждая тысяча на счету». (Тысяча в советские времена - далеко даже не тысяча долларов сейчас.) Как сейчас живут писатели?

Э. Лимонов: Я не знаю, как они живут, поскольку я их не вижу и не разговариваю с ними. Я знаю, как я живу. Я с 80-го года, с тех пор, как вышла в Париже моя первая книга в переводе на французский, я поставил себе жизненную цель - жить исключительно на литературные труды. Мне было очень сложно, даже во Франции: мне удалось выбить за свою первую книгу 36 тысяч франков. Я торговался, приехав из Америки, и выбил эти деньги. Но надолго мне их не хватило, поскольку только квартира стоила больше полутора тысяч в месяц без всего. Я жил очень тяжело первые годы, а потом я стал известен, и после третьей или четвертой книги я стал декларировать 150 тысяч франков налогов в год, и достиг 350 тысяч. Это много.

Сейчас, поскольку я писатель известный, еще и просидел в тюрьме, и в моем случае это подогрело интерес, хотя это не во всех случаях бывает. Безусловно, я всегда торгуюсь с издателями. Я считаю это делом чести, и вообще люблю торговаться. И я выторговываю что-то. Даже в тяжелые времена, 94-95-й годы, «Эксмо» заплатило мне, издав мой роман «Последние дни супермена», 4 тысячи долларов. Обычный писатель таких денег не получит. Сейчас, например, я получил гонорар авансом за «Книгу мертвых» 10 тысяч долларов.

Е. Афанасьева: Вы один из немногих писателей, кто раскрывает свои гонорары.

Э. Лимонов: А у меня ничего нет, меня даже ограбить невозможно. Все уходит в партию.

Е. Афанасьева: Вы можете жить на оплату того, что уже сделали, или Вы, поставив себе целью жить литературным трудом, знаете, что Вы обязаны в год сделать столько-то книг и выпустить таким-то тиражом?

Э. Лимонов: Перед тем, как меня посадили, я вообще не хотел писать. Мне это так надоело… Надо относиться к этому просто. Люди говорят: «Вот, вдруг перестал…» Ну и что? Рембо перестал, стал оружием торговать. Меня тоже осудили за оружие, но я не собирался им торговать. Потом я попал в тюрьму, и там оказалось, что это средство не только выжить, но надо было оплачивать и процесс, и содержание наших подсудимых: денег ни у кого не было, мне пришлось это делать. Слава богу, я мог это сделать. Я писал. Писать можно - выносить нельзя. Я еще и вынес около полутора тысяч страниц. Я написал там 8 книг. И не хотел. А сейчас мне тоже не хочется особенно. Эти книги издаются, переиздаются другие, но сказать, что я горю желанием, этого нет.

Е. Афанасьева: Игорь, можно ли стопроцентно просчитать коммерческую успешность литературного проекта?

И. Захаров: Ничего нельзя просчитать стопроцентно. Никакую сферу - ни семейную, ни политическую, я уж не говорю о кирпиче, который на тебя свалится. Но есть очевидные вещи, которые должны вызвать интерес. Они могут вызвать больший интерес или меньший. Вы можете ошибиться в 2 раза, но Вы не можете ошибиться в 20 раз.

Е. Афанасьева: Когда Вы начинали издавать Акунина, которого никто не знал, и Вы сами говорили, что издавали его, сделав все ошибки, какие могли, в первых тиражах «Азазеля», тогда это было не очень очевидно, что это вызовет такой читательский успех?

И. Захаров: Я опять сошлюсь на соседа слева….

Э. Лимонов: Правильно, я сосед именно слева.

И. Захаров: Ведь у издателя тоже есть свои амбиции. Вообще все начинается с любви к чему-то - к женщине, к идее, к роману. Издатель тем отличается от писателя, что сам не пишет, поэтому он - популяризатор. Когда я вижу, что это интересно, я начинаю бегать и показывать: «Смотрите, что у меня есть интересное. Тебе тоже понравится». Вначале все равно есть любовь, а не то, что некоторые мои коллеги по понедельникам в 11 утра устраивают летучку и определяют, какая книга будет бестселлером в следующем месяце. Это чушь собачья!

Е. Афанасьева: То есть Вы считаете невозможным просчитать, что будет бестселлером в следующем месяце?

И. Захаров: Есть очевидные вещи, и когда что-то произойдет с каким-то знаменитым персонажем, или знаменитый автор сочинит что-то новое, то Вы вправе ожидать, хотя потому что он модный. Когда Вы вступаете в любовную связь, есть симпатии и предположение, что все будет хорошо, но при этом Вы думаете, что есть, где жить и на что жить. Тут все в совокупности - не только любовь, но и не только деньги. Но сначала любовь, а потом деньги. А если сначала: «Дай-ка я заработаю 100 тысяч долларов. На чем бы заработать?» - это совсем другое.

Е. Афанасьева: Эдуард, то, как покупали читатели Ваши книги, Вас иногда удивляло, или Вы всегда примерно знали, что эта книга может разойтись таким тиражом, а эта - таким?

Э. Лимонов: У меня всегда было деловое отношение к этому, я всегда понимал, что на каком-то уровне я стою столько-то денег. Издатель не может, конечно, предвидеть сногсшибательный успех бестселлера, но он может, ориентируясь на предыдущую книгу, сказать, сколько он продаст гарантированно. Моя карьера на Западе была достаточно успешной: с первой же книги «Это я - Эдичка» я привлек к себе огромное внимание. Я потерял очень много, когда стал заниматься политикой. Постепенно меня перестали рецензировать, потом издавать. Сейчас все восстанавливается: опять на Западе выходят мои книги.

Е. Афанасьева: В сознании людей есть издательства более коммерческие, есть менее, хотя все зарабатывают на книгах деньги. Существуют издательства, которые разрабатывают потоками литературу, коммерчески успешную: пошел иронический детектив, пробуем женщин в этом жанре. И там любовь - не самое главное, потому что она не просчитывается. Выгоднее работать так, или по любви можно заработать те же деньги?

И. Захаров: По любви, а значит, по удаче можно заработать больше денег. Во-вторых, одно не мешает другому. И как бы Вам не нравилось что-то, но если Вы не сможете это продать и останетесь в убытке, то Вы должны себя ограничивать. Есть другая крайность: мне так хочется иметь этого автора - г-на Лимонова, что я плачу ему даже не 10 тысяч, а 20 тысяч долларов, для того чтобы сказать: «Я издаю Лимонова».

Е. Афанасьева: Это привлечет к Вам других авторов?

И. Захаров: Конечно, это престижно. Есть другие издатели - они деньги зарабатывают где-то в другом месте, а это у них такой интеллектуальное хобби.

Е. Афанасьева: Значит, заработать деньги можно на чем-то другом - учебники, литература для домохозяек, кулинарные рецепты, книги по здоровью?

И. Захаров: Заработать можно на всем, но, во-первых, сколько, а во-вторых, я не знаю, откуда это пошло, но очень часто слышу: «Если бы Вы, г-н Захаров, издавали порнографию, то тогда…» Кто из находящихся здесь последний раз читал порнографический роман?! Давно, мало, и не покупали мы их.

Э. Лимонов: Я не уверен, что у нас есть рынок порнографии. Журналы какие-то продаются…

Е. Афанасьева: Сейчас другой стереотип, что рынок потребляет романы типа Донцовой и Устиновой.

И. Захаров: Да, мы можем сожалеть, что вкусы опускаются.

Е. Афанасьева: В этом, наверное, есть читательский феномен, что каждый месяц Донцова пишет роман, и они продаются огромным тиражом? Значит, есть потребитель, и не приедаются.

И. Захаров: В телевизоре тоже самое. Естественно, все это связано. Но это лишь низводит книгу до уровня газеты и телевидения. Василий Васильевич Розанов еще 100 лет назад говорил: «Книга должна быть дорогая, это не газета и не водка».

Е. Афанасьева: Где же Вы найдете новых читателей, если она будет исключительно дорогой и отсылать всех к водке?

И. Захаров: Вы хотите иметь много неинтересных поклонников или мало, но влюбленных в Вас и искренних?

Е. Афанасьева: Г-н писатель, а Вы как хотите?

Э. Лимонов: В данном случае я нетипичный писатель: меня вовсю читают, хотя я не могу сравниться с Донцовой. Я считаю себя неплохо продающимся писателем, и поэтому для меня нет такой резкой границы - вот эти книги издаются для денег, а эти книги - для любви. Мои книги тоже издаются для денег, и неплохо.

Е. Афанасьева: Существует колоссальный рынок детской литературы, который в советское время неплохо развивался за счет того феномена, что взрослую литературу писать не особо давали. Как мультфильмы были лучшие, потому что там работали лучшие актеры, как замечательная пластинка «Алиса в стране чудес» с песнями Высоцкого, так и книги были. Литература последних лет, которая бурно развивается, не дала нам писателей, готовых писать для детей или подростков? Или хватает старых запасов? В общем-то, рынок не ограничен - дети читают не меньше, чем раньше.

И. Захаров: Конечно, меньше. Вы с какой Луны свалились?

Е. Афанасьева: В одном из эфиров мы обсуждали детскую литературу и пришли к выводу, что читают дети. На примере своих знаю.

И. Захаров: И я скажу на своем примере. У меня между дочерьми 20 лет разницы. Первая - книжная, а вторая - это событие, когда она читает. Не такое событие, когда им платят по рублю за страницу, я слыхал и про такое. Дети стали читать меньше: появился Интернет, видео и столько разных развлечений, а тут нужно читать?

Е. Афанасьева: Все стали меньше читать. Но при этом взрослые писатели возникают, а детских, в общем-то, и нет.

И. Захаров: Потому детям покупают книжки взрослые. А взрослые привыкли с детства читать Успенского «Чебурашку» и «Винни Пуха», вот и покупают.

Е. Афанасьева: Откуда им узнают, что есть новые?

И. Захаров: Естественно, а цены такие низкие, что нет никакой рекламной кампании - ни по телевидению рассказать, ни автора вытащить.

Е. Афанасьева: Цены на детские книги - не низкие, я не могу купить все, что я хочу. Если мои родители в свое время не собрали библиотеку, мои дети многого бы не прочли.

И. Захаров: А я не могу автора внедрить. Я не могу даже в магазине организовать порядочную встречу с писателем. Кстати, это протянется еще год. Цены поднимутся, по крайней мере, до 10 долларов за книгу. Значит, тиражи упадут с 5 до 3 тысяч.

Э. Лимонов: Пускай переписывают. Я переписал в юности трехтомник Хлебникова и «Введение в психоанализ» Фрейда. Я помню Хлебникова, я в тюрьме его страницами вспоминал.

Е. Афанасьева: Теперь есть Интернет.

И. Захаров: Я возвращался из Петербурга вчера, и рядом сидела девица и читала распечатку романа Жапризо... Так и будет. Мы же читали ксероксы…

Е. Афанасьева: А Ваши произведения «висят» в Интернете?

Э. Лимонов: Наши ребята, как только книга выходит, туда «забивают»…

Е. Афанасьева: Они «висят» там с полным соблюдением авторских прав либо это пиратство? Но это же отнимает у Вас какое-то число читателей, которые могли бы пойти купить книгу?

Э. Лимонов: Издатели не возражают. Проблем до сегодняшнего дня не было.

Е. Афанасьева: То есть это пока к Интернету ни издатели, ни писатели как к конкуренту, вору или соратнику не относятся?

Э. Лимонов: Этим людям хочется иметь книгу, короб, как у Розанова. Имеет значение не только то, что ты ее прочел, а что ты еще и владелец такого запечатанного сосуда. А в Интернете этого не будет, это какие-то безличные страницы.

И. Захаров: Но вырастает новое поколение, которое не видит ничего зазорного читать роман с экрана. Да я за деньги не будут этого делать, никакого кайфа.

Э. Лимонов: Технический прогресс пускай идет, и пускай хоть на коре деревьев пишут или глинобитных табличках. Это же бессмертие, как на могильной плите имя. Я, например, радуюсь, как бы это ни появлялось, потому что чувствую, что миру есть до меня дело.

Е. Афанасьева: Но Григорий Шалвович Чхартишвили, издаваемый Вами как Борис Акунин, говорил о том, что когда-то электронная книга будет не в виде компьютера, а именно как книга, а содержание туда будет вкладываться на дискетах или дисках.

Э. Лимонов: Этого никогда до конца не будет. Книга в том виде, в каком она есть, еще оставляет человека наедине с собой. Это на сегодняшний день самый лучший способ передачи мысли.

Е. Афанасьева: А Вы часто ходите в книжный магазин как читатель?

Э. Лимонов: Я недавно был в «Библио-глобусе», посмотрел. Стоит в новинках моя книга по тюрьмам чуть ли не рядом с какой-то портативной библией. Вы знаете, даже Иисус Христос не абсолютно известен в мире: его знают 35% всего-навсего. Потому что слава - это суета сует. Я, в конце концов, купил себе книгу - двухтомник Фоменко и Носовского «Рим и Русь». «Империя» у меня была в тюрьме, ее на 10 лет срока хватит, плюс книга Гумилева «Древняя Русь и великая степь», тоже 800 страниц. Они дико дорогие, эти книги. «Империя» стоит 838 рублей.

Е. Афанасьева: Это напоминает вопрос из детских анкет: «Какие десять книг ты взял бы с собой на необитаемый остров?»

Э. Лимонов: Я бы взял Фоменко и Носовского, новую хронологию Руси, потому что ее можно читать и с начала, и с конца.

Е. Афанасьева: Игорь, а что Вы купили как читатель в последнее время?

И. Захаров: Я покупаю первые издания русских классиков по школьной программе: «Мертвые души», «Герой нашего времени», «Война и мир». Потому что знаю, что на мой издательский век хватит книжек издавать. А потом, в худшем случае, все вернется к тому, что будут цениться первые издания, как они ценятся во всем мире как коллекционная вещь.

Е. Афанасьева: Это Вы покупаете как букинист, а я спрашиваю - как современный читатель?

И. Захаров: Я ведь издаю мемуары и биографии, вот моя первая забота, а вовсе не Акунин, потому что это как хобби. Я ищу интересные мемуары, интересную биографию, людей, редкие издания. Один пример: Вигель, который жил во времена Пушкина, последний раз издавался 100 лет назад. У меня ушло полтора года, только чтобы найти этот полный семитомный текст. На это уходит время, и мне это нравится.

Е. Афанасьева: Вы сказали, что нельзя просчитать, что будет бестселлером в следующем месяце. А вообще Вы можете сказать, что сейчас читают в Москве, какие книги модные? Что читают и обсуждают Ваши друзья и знакомые?

Э. Лимонов: Я имею нехарактерных друзей и знакомых. Я давно прекратил все отношения с не членами партии. Читают вовсю: например, издания «Ультракультуры», одну из книг которой изъяла Федеральная служба по контролю над наркотиками во главе с Черкесовым, - «Марихуана: запретное лекарство». Но кроме этого запретили фактически продажу массы книг: например, «Терроризм» - исследование американского исследователя, «Аллах не любит Америку» (там Америка - глазами ислама). Идет жуткое наступление в частности на это издательство.

Е. Афанасьева: В результате подогревается к ним интерес.

Э. Лимонов: Нет, к сожалению, страдает издательство, и страдают книгопродавцы. Многие среагировали на это и спешно сдают книги: это очень плохая тенденция.

Е. Афанасьева: Игорь, возможно ли какое-то сужение свободы в издательском мире? Потому что в СМИ определенное сужение свободы слова наблюдается и сейчас достигло критического уровня. В издательском деле возможно подобное: не печатайте Трегубову, она плохо написала о Кремле?

И. Захаров: Еще нескоро руки дойдут. Телевизор их беспокоит, поэтому там есть контроль. В среднетиражных газетах больше самоконтроль, они сами боятся больше.

Э. Лимонов: Они почти все дотируются государством. Я был потрясен, когда увидел список дотируемых изданий, когда сам пытался нагло для своей газеты «Лимонки» получить дотацию. (На меня посмотрели с ужасом.) Тем не менее, и «Советская Россия» дотировалась, в конце 90-х годов там оказались и «Московский комсомолец», и «Комсомольская правда».

Е. Афанасьева: Последние 4 года резко изменилась ситуация.

И. Захаров: Так вот, печатным меньше внимания. Тиражи небольшие, цены низкие... Почему не запретили Трегубову?..

Э. Лимонов: Взорвали же возле ее квартиры гранату.

И. Захаров: По другой версии она сама взорвала.

Э. Лимонов: Это исключено. Я ее видел несколько раз, она не способна муху правильно прихлопнуть. У «Ад Маргинем» тоже есть свои проблемы: например, к ним приходили и изъяли-таки книги Баяна Ширянова.

Е. Афанасьева: Власти очень хорошо апробировали, что не надо что-то запрещать или отбирать тиражи. У нас есть споры хозяйствующих субъектов, налоговые проверки, интересы миноритарных акционеров.

Э. Лимонов: Этот феномен называется «подлость власти».

Е. Афанасьева: Игорь, Вы надеетесь, что руки у государства до издательств не дойдут?

И. Захаров: У нас фасад теперь благопристойный. Когда-то шутили, что когда наступит полный коммунизм, то Англию оставят капиталистической, чтобы ездить туда, как в музей, и показывать, как раньше жили люди. Такие маленькие тиражи, такие низкие цены, а столько шума, да пусть!

Э. Лимонов: Скандал с Ходорковским и его арест начался с доклада Центра стратегических исследований во главе с Белковским. По поводу книг тоже существует свой доклад, мне его вывели из Интернета, я его изучаю. Он называется «Революция-2005», это доклад Фонда «Территория будущего». Это 20-страничное произведение, где сказано, что обязательно будет радикальная, экстремистская революция, и сейчас ее подготавливают многие издательства, и приведен пример только «Ультракультуры». И на две страницы уважаемые ученые люди перечисляют книги и то, чему они учат: «Вот книга о Шандоре Лавее, эта книга учит сатанизму. Вот книга о терроризме, эта книга учит терроризму». Хотя это просто фундаментальный труд, каких тысячи.

И. Захаров: Выбрали Вас - посадили, выберут издательство - посадят. Другие будут бояться!

Э. Лимонов: Кстати, мы там присутствует как политическая организация, там сказано, что эти будут непосредственными исполнителями. Эти тенденции отвратительны.

Е. Афанасьева: Вернемся от плохих тенденций к хорошим. Игорь так и не сказал, что же читают его друзья и знакомые.

И. Захаров: Я не буду называть авторов, которых я не издаю, и я не буду называть авторов, которых я издаю. Поэтому я скажу, как говорил и в самом начале: нельзя выбрать, потому что кто любит попа, кто попадью, а кто попову дочку. И мы обсуждали сегодня не то, кто и что читает, а как мало читают и по какой низкой цене - для писателей и издателей, но высокой - для читателей, и они не понимают, что цена должна быть выше. Про сигареты говорили тоже самое 5 лет назад. С Кабаковым мы препирались чуть ли не в этом зале, что пройдет два-три года, и сигарет, которые стоят 15-20 центов в пересчете на заграничную валюту, не будет в этой стране. И дешевые книжки тоже исчезнут. Но пока нет, поэтому лучше пойти и купить сегодня, как и все хорошее.

Е. Афанасьева: На этой оптимистичной ноте мы закончим сегодняшнюю передачу. Спасибо Вам большое!

Весь эфир

Полит Х - Телевизионный Интернет-канал
Главная страница > X-Архив > Игорь Захаров и Эдуард Лимонов
Программа и трансляция — Авторское Телевидение © 2003-2004
© «Полит Х». При полном или частичном использовании материалов ссылка на этот сайт обязательна.
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Полит Х - Телевизионный Интернет-канал